КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО К НЕБЕСНОМУ РУБИНУ
О Философском Камне и его Великом Аркане
Философский Камень есть некая небесная, духовная, проникающая и постоянная субстанция, которая приводит все металлы к совершенству золота или серебра (судя по качеству Лекарства), и притом естественными способами, которые, однако, по своим действиям превосходят Природу.
Он приготавливается из одной субстанции, с которой имеет дело химическое искусство, к которой ничего не прибавляется и от которой ничего не отнимается, кроме того,
что удаляются её излишества.
Никто не станет сомневаться в полезности нашего Искусства, если поверит, что оно позволяет нам превращать низкие металлы в золото. То, что низкие металлы способны к такому превращению - ясно; Природа предназначила им всем стать золотом, но они
не были совершенно созревшими. Если же удалить то, что препятствует их совершенному перевариванию, все они станут золотом; ибо сырой, холодный и влажный Меркурий есть общая первая субстанция как золота, так и прочих металлов.
Следовательно, все другие металлы могут быть усовершенствованы в золото с помощью нашего Божественного Магистерия, который, будучи брошен на несовершенные металлы, имеет силу ускорить процесс созревания настолько, насколько сам он превосходит обычную зрелость золота.
Сколь же очевидна тогда духовная природа нашего Камня, который может совершить в один час простым набросом больше, чем Природа за целые века. Если ту субстанцию, которую поставляет Природа, взять в руки Искусству,
растворить, сгустить и переварить, её совершенство возрастает от единичной силы до десятеричной; повторяя тот же процесс, её увеличивают стократно, а затем тысячекратно и так далее.
Это чудесное Лекарство проникает каждую мельчайшую частицу низких металлов (в пропорции 1 к 1000) и насквозь окрашивает их своей благородной природой: твоя арифметика истощится скорее, чем его всепреодолевающая сила. Каждая мельчайшая частица, пронизанная оживотворяющей силой Эликсира, в свою очередь окрашивает ближайшую к ней частицу, пока вся масса не будет заквашена его дивным влиянием и приведена к совершенству золота.
Это совершается в очень короткое время благодаря духовной природе деятеля; Он настоящий металлический огонь, и, как обычный огонь согревает даже те части предмета, которые не соприкасаются с пламенем, так и этот эликсир мгновенно проникает в растворенные и расплавленные металлы — точно так же, как закваска или дрожжи воздействуют даже на те части теста, до которых они не доходят.
Иногда нашему Искусству бросают упрёк, будто оно притязает на силу творить золото; но всякий внимательный читатель нашего предыдущего трактата знает, что Искусство лишь присваивает себе силу
развивать, через устранение всех недостатков и излишеств, к золотой природе которой низшие металлы обладают наравне с этим высоко переваренным металлическим веществом.
Итак, слушай, пока я открою тебе Великий Аркан этого чудотворного Камня, который в то же время не есть камень, который существует в каждом человеке и может быть найден в своём месте во всякое время. Знание, которое я возвещаю, не предназначено для недостойных и не будет ими понято. Но вам,
усердным исследователям Природы, Бог в Своё время откроет эту славную тайну.
Я показал, что превращение металлов не несбыточная мечта, но трезвая возможность Природы, которая вполне способна совершить его без помощи магии; и что эта возможность металлического превращения основана на том факте, что все металлы происходят из того же источника, что и золото, и лишь некоторые примеси, которые наш Магистерий способен удалить, помешали им достичь той же степени зрелости.
Позволь же мне сказать тебе, какова природа этого великого аркана, который Мудрецы назвали Философским Камнем, но который есть в каждом человеке, в каждой вещи, во всякое время года, если искать его в правильном месте.
Он должен состоять из элементов, ибо они суть всеобщая субстанция всех вещей, и так как он по природе однороден с золотом, он должен быть тем, что содержит качества всех элементов в таком сочетании, которое делает его неразрушимым огнём.
Из этого следует, что субстанцию нашего Камня ты должен искать в драгоценных металлах, ибо требуемое сочетание элементов не встречается нигде более. Те безрассудные софисты, что ищут её за пределами царства металлов, никогда не придут к сколько-нибудь удовлетворительному заключению. Ибо существует лишь одно истинное начало, и ничто чужеродное не должно вводиться в наш Магистерий.
Ведь как лев всегда рождается ото льва, а человек от человека, так и все вещи обязаны своим рождением тому, чему они подобны; горючее происходит от горючего, неразрушимое — от неразрушимого. И мы не должны ожидать найти то начало, что сообщает качества золота, где-либо ещё, кроме как в самом золоте.
Если бы мы и вправду могли создавать сперму вещей, мы могли бы надеяться извлечь это металлическое начало из растений или животных, которые его не содержат; но это — привилегия одного лишь Бога. Мы должны довольствоваться тем, чтобы располагать и развивать сперму, уже готовую в наших руках; новых вещей мы производить не в силах, а если бы и могли, наше искусственное семя было бы не лучше того, что дала Природа. Если же кто-либо, именующий себя Мудрецом, не умеет пользоваться уже сотворёнными вещами, едва ли вероятно, что он сумеет сотворить новые вещи из чужеродных субстанций — семена металлов из трав или животных.
Итак, ты видишь, что Камень, которому предстоит превращать металлы в золото, следует искать в драгоценных металлах, в которых он заключён и содержится.
Но почему же он называется Камнем, если он не камень, и как его найти?
Мудрецы описывают его как камень и не камень; а толпа, не способная вообразить, как столь чудесная вещь может быть произведена иначе как магическим искусством, поносит нашу науку как нечестивую, злую и дьявольскую. Некоторые глупцы требуют издать закон, делающий занятие или практику этого Искусства наказуемым по статутному праву.
Впрочем, едва ли можно сердиться на невежественных и безграмотных людей, поднимающих этот крик; но когда его подхватывают мужи высокого положения и глубокой учёности, не знаешь, что и сказать. Этих мужей я также причисляю к грубой толпе, ибо они прискорбно невежественны во всём, что касается нашего Искусства, и однако, забыв о своём достоинстве, присоединяются к травле против него, точно трусливые деревенские дворняжки.
Не религиозно и не мудро судить о том, чего ты не знаешь; а между тем именно так и поступают эти люди, выдающие себя за христиан, и учёных.
Но вернёмся к тому, от чего мы отвлеклись. Некоторые алхимики, ищущие нашу Аркану, стараются приготовить нечто твёрдое по природе, потому что слышали, как предмет их поисков называют Камнем.
Знай же, что он называется камнем не потому, что подобен камню, а лишь потому, что в силу своей постоянной природы он противостоит действию огня столь же успешно, как любой камень.
По виду он есть золото, чище чистейшего; он постоянен и несгораем, как камень, но на вид это тончайший порошок, неосязаемый на ощупь, сладкий на вкус, благоуханный для обоняния, в силе — проникающий дух, по виду сухой и всё же маслянистый, легко способный окрасить металлическую пластину. Его справедливо называют Отцом всех чудес, ибо он содержит все элементы таким образом, что ни один не преобладает, но все образуют некую пятую сущность; оттого его справедливо называют нашим мягким металлическим огнём.
У него нет собственного имени; и всё же нет ничего в целом мире, чьё имя он не мог бы с полным правом носить. Если мы скажем, что его природа духовна, это будет не более чем правда; если мы опишем его как телесное, это выражение будет столь же верно; ибо это тонкое, проникающее, прославленное, духовное золото. Это благороднейшая из всех сотворённых вещей после разумной души, и она обладает силой исправлять все недостатки как в животных, так и в металлических телах, возвращая их к самому точному и совершенному равновесию; посему она есть дух, или квинтэссенция.
Но я должен перейти ко второй, более важной части моего вопроса.
Как получить этот Камень?
Он не существует в Природе, но должен быть приготовлен Искусством, повинуясь закону Природы. Его субстанция находится в металлах; но по форме он сильно от них отличается, и в этом смысле металлы не есть наш Камень. Ибо если мы желаем извлечь наше Лекарство из драгоценных металлов, мы должны разрушить частную металлическую форму, не повредив её видовых свойств. Видовые свойства металла имеют своё обиталище в его духовной части, которая пребывает в однородной воде. Так мы должны разрушить частную форму золота и превратить её в его плодородную однородную воду, в которой сохранён дух золота; этот дух впоследствии восстанавливает плотность своей воды и производит новую форму (после необходимого гниения), в тысячу раз более совершенную, чем форма золота, утраченная им при возвращении в сырое состояние.
Итак, необходимо свести металлические тела к их однородной воде, которая не мочит рук, чтобы из этой воды мог породиться новый металлический вид, который гораздо благороднее любого существующего металла, — а именно наш
Небесный Рубин.
Весь процесс, который мы применяем, весьма близко напоминает тот, которому следует Природа в недрах земли, за исключением того, что он гораздо короче. Природа производит металлы из холодного и влажного Меркурия посредством непрестанного переваривания; наше Искусство берёт тот же сырой, холодный и влажный Меркурий и соединяет с ним зрелое золото тайным приёмом; эта смесь представляет собою новый и гораздо более мощный Меркурий, который через переваривание становится не обычным золотом, но
золотом гораздо более благородным, способным превращать несовершенные металлы в истинное золото.
Так ты видишь, что, хотя наш Камень и делается из одного золота,
он не есть обычное золото. Чтобы извлечь наше золото из обычного золота, последнее должно быть растворено в нашей минеральной воде, которая не мочит рук; эта вода есть Меркурий, извлечённый из красного слуги, и она способна завершить нашу работу без всяких дальнейших хлопот для Художника. Это та единственная, истинная, природная, первая субстанция, к которой ничего не прибавляется и от которой ничего не отнимается, кроме некоторых излишеств, которые, однако, она сбросит без всякой помощи своим собственным внутренним жизненным действием.
Главной целью твоих упорных усилий должно быть открытие этого Меркурия, или
убеление нашего красного Латона; всё остальное — сущая детская забава, ибо Художнику остаётся лишь наблюдать, как Природа постепенно доводит его субстанцию до зрелости.
Но помни, что наше убеление — задача отнюдь не лёгкая. Золото, которое было таким образом убелено, никогда уже не сможет принять свою прежнюю форму, ибо вместо того, чтобы быть телесным и постоянным, оно теперь духовно и летуче.
Сосредоточь же весь свой ум на убелении Латона. Легче сделать золото, чем разрушить его форму; о том, кто так растворяет его, можно скорее сказать, что он его сгущает, — ибо растворение тела и сгущение духа в нём совпадают.
Вдумайтесь в эти знаки, сыны знания. То, что растворяет, есть дух; то, что сгущает, есть тело. Тело не может войти в тело так, чтобы вызвать растворение;
но дух может войти в него, утончить и разрежить его; и так как ты ищешь воду, тебе нужна вода, чтобы извлечь её на свет; ибо всякий Деятель имеет склонность уподоблять себе то, на что он действует, и всякое природное следствие сообразуется с природой производящей причины; следовательно, вода необходима, если ты хочешь извлечь воду из земли.
Когда я говорю о воде,
я не имею в виду крепкую воду (сильные кислоты, прим. ред.), царскую водку или какие-либо иные едкие вещества, ибо эти воды, вместо того чтобы растворять металлы, лишь разъедают, портят и искажают их, не разрушая их старой формы, для каковой задачи они недостаточны, поскольку не имеют металлической природы.
Нет, наша вода есть вода Меркурий, которая растворяет однородные металлические тела и смешивается с ними в неразделимом союзе, пребывает с ними, переваривается с ними и вместе с ними
становится тем духовным целым, которого мы ищем.
Ибо всё, что растворяет субстанцию естественным образом (сохраняя при этом видовые свойства растворяемой вещи), становится с нею едино и материально, и формально, сливается с нею и сгущается ею, таким образом питая её; как мы видим на примере пшеничного зерна, которое, будучи растворено влажным землистым паром, принимает этот пар как свою коренную влагу и растёт вместе с ним в растение. Мы можем также заметить, что, поскольку всякое природное растворение есть оживление того, что было мертво, это оживление может произойти только через некий жизненный деятель, который той же сущности, что и мёртвая вещь; если мы хотим оживить (мёртвое) пшеничное зерно, мы можем сделать это лишь посредством землистого пара, который, как и само зерно, есть произведение земли.
По этой причине обычная ртуть не может оказать оживляющего действия на золото, ибо она не одной с ним сущности. Пшеничное зерно, посеянное в болотистой почве, не только не оживляется, но, напротив, разрушается, потому что водная влага этой почвы не той же природы.
Точно так же золото, если смешать его с обычной ртутью или с чем-либо иным, кроме его собственной сущностной влаги, не растворяется, потому что такие воды слишком холодны, сыры и нечисты; по этой причине, будучи совершенно неподобны золоту, они не могут соединиться с ним или достичь вместе с ним гораздо более благородной степени развития. Наш Меркурий, правда, холоден и незрел в сравнении с золотом; но он чист, горяч и хорошо переварен по отношению к обычной ртути, которая сходна с ним только белизной и текучестью. Наш Меркурий есть, по сути, чистая вода — чистая, прозрачная, светлая и блистательная, достойная всяческого восхищения.
Если ты желаешь более подробного описания нашей воды, то я, побуждаемый человеколюбием, скажу тебе, что она живая, текучая, прозрачная, блестящая, белая как снег, горячая, влажная, воздушная, парообразная и переваривающая, и что золото тает в ней, как лёд в тёплой воде; более того, в ней содержится всё управление огнём, и сера, которая в ней существует,
но не преобладает.
Эта вода есть истинный Страж наших Врат, Купальня Царя и его Царицы, которая согревает их непрестанно, но не берётся от их субстанции и отлична от убеляющей субстанции воды, хотя обе соединены и являются под одной и той же текучей формой и цветом. Это наш сосуд, наш огонь, обиталище нашей печи, чьим непрерывным и мягким теплом переваривается вся субстанция.
Если ты знаешь эту воду, в ней, как видишь, содержатся все наши огни, все наши соотношения веса, все наши управления. Это ясный прозрачный Источник Бернарда Тревизана, в котором наш Царь очищается и укрепляется, чтобы одолеть всех своих врагов. Всё, что тебе нужно сделать, — это найти эту воду и поместить в неё очищенное тело; из этих двух Природа затем произведёт наш Камень.
Эту минеральную воду можно извлечь только из тех вещей, которые её содержат; а та вещь, из которой её легче всего получить, трудна для обнаружения, равно как и способ её извлечения. Она растворяет золото без насилия, дружественна ему, смывает его нечистоты, бела, тепла и прозрачна.
Без нашего Меркурия Алхимия не могла бы быть наукой, но лишь тщетным и пустым притязанием. Если ты сможешь получить его, ты имеешь ключ ко всей работе, которым можешь отпереть самые потаённые покои знания. Его природа та же, что и у золота, но субстанция иная, и приготовление его вызывает великое зловоние.
Взвесь хорошенько возможности Природы; воздержись от введения какого-либо чужеродного элемента в наш Магистерий и не вини меня, если тебе не удастся понять мои слова…
Наш Камень производится из одной вещи и четырёх меркуриальных субстанций, из которых одна зрелая, а прочие чисты, но сыры, причём две из них извлекаются удивительным образом из своей руды посредством третьей. Эти четыре соединяются вмешательством мягкого огня и подвергаются там варке день за днём, пока все не станут едины через природное (не ручное) соединение.
Затем, после смены огня, эти летучие субстанции должны быть закреплены и переварены посредством тепла, которое становится немного сильнее с каждым днём (то есть посредством постоянной и несгораемой Серы того же рода), пока весь состав не достигнет той же сущности, постоянства и цвета.
Существует двенадцать степеней или фаз этого нашего процесса, которые я могу кратко перечислить и описать следующим образом.
Первая есть Прокаливание.
Прокаливание есть первое очищение Камня, высушивание его влаг через его природное тепло, которое побуждается к жизненному действию внешним теплом воды, — отчего состав превращается в чёрный порошок, который, однако, маслянист и сохраняет свою коренную влагу.
Это прокаливание производится с целью сделать субстанцию вязкой, губчатой и более легко проницаемой;
ибо золото само по себе весьма постоянно и труднорастворимо даже в нашей воде; но через это прокаливание оно становится мягким и белым, и мы наблюдаем в нём две природы — постоянную и летучую, которые мы уподобляем двум змеям. Чтобы могло произойти полное растворение, необходимо измельчение, дабы прокаливание затем произвело вязкое состояние, когда оно будет готово к растворению.
Когда субстанции впервые смешиваются, они враждуют друг с другом из-за своих противоположных качеств, ибо тепло и сухость Серы яростно борются с холодом и влажностью Меркурия. Их можно примирить только в среде, которая причастна обеим природам, а средой, в которой примиряются тепло и холод, является сухость, способная сосуществовать с обоими. Так холод и тепло приводятся к мирному сожительству в сухости земли, а сухость и влажность — в холодности воды. Это примирение противоположных качеств есть вторая великая цель нашего прокаливания.
Его достаточная причина есть действие внутреннего тепла на влажность, посредством чего всё, что ему противится, превращается в очень тонкий порошок; движущая и инструментальная причина есть огонь, противный Природе, который, будучи скрыт в нашей растворяющей воде, борется с её влажностью и переваривает её в вязкий или маслянистый порошок.
Эта операция происходит прежде нашего растворения, потому что когда тела растворяются, духи, в свою очередь, сгущаются. Опять же, жена должна царствовать, прежде чем будет побеждена мужем. Владычество жены — в воде, и если муж одолеет её в той стихии, в которой присущи оба её качества — холодность и влажность, — он легко победит её и там, где у неё только одно качество.
Итак, прокаливание есть начало работы, и без него не может быть ни мирного существования, ни надлежащего соединения. Первое убеление сводит субстанцию к её двум началам — сере и ртути, из которых первое постоянно, а второе летуче. Их сравнивают с двумя змеями: постоянную субстанцию — со змеем без крыльев, а летучую — со змеем крылатым. Один змей держит во рту хвост другого, показывая, что они неразрывно соединены общностью рождения и судьбы и что наше Искусство совершается через совместное действие этой Меркуриальной Серы и этого сернистого Меркурия. Оттого весь состав на этой стадии называется Ребис, ибо здесь две субстанции, но лишь одна сущность.
Они, по сути, в действительности не две, но одна и та же вещь; Сера есть созревший и хорошо переваренный Меркурий, Меркурий есть сырая и непереваренная Сера. Уже было сказано, что в нашем Искусстве мы подражаем способу Природы производить металлы в недрах земли, за исключением того, что наш способ короче и тоньше. В металлических жилах находят только сырой и холодный Меркурий, в котором внутреннее тепло или сухость (то есть Сера) едва может дать почувствовать своё влияние. Там нет переваривающего тепла, но с течением веков неприметное движение изменяет это металлическое начало. Однако на протяжении столетий это неприметное переваривающее тепло превращает Меркурий в то, что тогда называют постоянной Серой, хотя прежде он именовался Меркурием.
Но в нашем Искусстве мы имеем нечто помимо сырого и холодного Меркурия, а именно зрелое золото с его многообразными деятельными качествами. Они соединяются со страдательными качествами нашего Меркурия; и так одно помогает и совершенствует другое, и поскольку у нас два огня вместо одного медленного внутреннего огня Меркурия, действие происходит быстрее, и производится нечто гораздо более благородное, чем обычное золото.
Таким образом, вы видите, что в нашем Искусстве мы имеем две Серы и два Меркурия (то есть Серу и Меркурий Меркурия, и Серу и Меркурий Золота), но их единственное различие состоит в степени совершенства и зрелости. Итак, совершенное тело золота сводится к своим (двум) первым началам посредством нашей Божественной воды, которая не мочит рук (а именно Меркурия и Серы).
Эта операция на время даёт перевес женскому деятелю; но поскольку это противоестественно, мужской деятель вскоре вновь утверждает себя и посредством своего тепла высушивает влажность женского деятеля и — через прокаливание — превращает всё это в тончайший и вязкий порошок, какой затем изменяется растворением в воду, в которой смешаны духи растворителя и растворяемого, мужское и женское начала. Но внутреннее тепло, однажды пробуждённое к действию, продолжает работать, отделяя тонкое (которое всплывает на поверхность) от грубого (которое опускается на дно), пока мужчина не одержит верх, не произойдёт неразрывное соединение и мужчина не оплодотворит женщину; женщина испускает туманный пар, в котором они подвергаются гниению и тлению и из которого оба восстают с прославленным телом, уже не двумя, но лишь одним через нераздельное соединение. Это новое рождение затем сгущается, возгоняется, питается и возвышается до высочайшей степени совершенства, а после может быть неограниченно умножаться через брожение и употребляемо как для проецирования, так и в качестве Универсального Лекарства.
Итак, мы видим, что этот чёрный и зловонный пепел не следует презирать, ибо он содержит Диадему нашего Царя; твоя субстанция никогда не будет белой, если сначала не была чёрной. Именно посредством гниения и тления она достигает прославленного тела своего воскресения. Поэтому ты должен чтить гробницу нашего Царя, ибо если не сделаешь этого, ты никогда не узришь его грядущим во славе.
Весьма многие ученики делают ошибку в самом начале, производя это прокаливание на неправильной субстанции — буре, или квасцах, или чернилах, или купоросе, или мышьяке, или семенах, или растениях, или вине, уксусе, моче, волосах, крови, камеди, смоле и прочем; или они избирают ложный метод и разъедают, вместо того чтобы прокаливать, металлические тела, над которыми работают.
Прокаливание может происходить только посредством внутреннего тепла тела, поддерживаемого дружественным внешним теплом; но прокаливание посредством чужеродного деятеля может лишь разрушить металлическую природу, насколько оно вообще оказывает какое-либо действие. Всякое прокаливание золота, за которым не следует самопроизвольное растворение без наложения рук, также обманчиво.
Истинное прокаливание совершается посредством Меркурия, который (будучи прибавлен к золоту в должных пропорциях) размягчает и растворяет золото и своим внутренним теплом, соединённым с внешним теплом, пробуждает к действию врождённое тепло золота и таким образом заставляет его высушить свою влажность в тот тонкий, вязкий, чёрный порошок.
И это есть истинный ключ работы — сделать зрелое сырым через соединение с незрелым, будучи сырым — прокалить его, будучи прокалённым — растворить его, и всё это философски, а не пошло.
Внешние признаки прокаливания таковы: — Когда золото насытилось водою и огонь Меркурия призвал к действию тепло купальни, вода, бывшая столь блестящей, начинает тускнеть, затем заметно вздувается и пузырится, пока всё не станет жирным и вязким порошком, который, однако, ещё сохраняет свою коренную влагу. Ибо когда тепло впервые начинает действовать, холодное и влажное ищут убежища, поднимаясь наверх; оттуда они нисходят в жидком виде и уподобляют себе столько субстанции, сколько могут; так порошок превращается в клейкую воду.
Ибо между различными процессами нашего Искусства существует такая цепь, что ни один не может быть произведён или понят без остальных. Чтобы сокрыть наш смысл от недостойных, мы говорим о нескольких операциях; но все они — весь ход субстанции от чёрного к белому и красному — должны философски пониматься
как одна операция, одна вещь, одно последовательное расположение к чёрному, белому и красному.
Следующие правила должно соблюдать, если вы желаете произвести истинное прокаливание:
Во-первых, вы должны добыть наш Меркурий; обычная ртуть не произведёт никакого действия, если вы будете работать над нею до скончания века.
Во-вторых, внешний огонь печи не должен быть ни слишком сильным (дабы не нарушилось равновесие химических сил в субстанции), ни слишком слабым, чтобы действие внутреннего огня не ослабело от недостатка внешнего тепла. Он должен быть ровно таким, чтобы поддерживать равномерное жизненное тепло.
В-третьих, Латон не должен получать ни слишком много, ни слишком мало питья. Если получит слишком много, он не сможет его отдать, и поднимется туманная буря; если слишком мало, он сгорит в пепел. Деятельность Серы должен высушить излишнюю влагу Меркурия; следовательно, деятельное (сера) не должно быть затоплено слишком большим количеством спермы, и влажность не должна быть задушена слишком большим количеством земли.
Пропорции должны быть между двумя или тремя частями воды на одну часть золота; но чем больше количества обеих субстанций, тем совершеннее будут прокаливание и растворение. Главная ошибка, которой вы должны остерегаться, — это затопление вашей земли водой. Ибо земля содержит огонь, который есть
главное переваривающее начало в нашем Искусстве.
В-четвёртых, вы должны тщательно запечатать ваш сосуд, чтобы воспрепятствовать улетучиванию духа. Подумайте, как заботливо Природа замкнула женское чрево, дабы предотвратить выход или вход чего-либо, что могло бы повредить юной жизни; и столь же великая (если не бо́льшая) забота требуется в нашем Магистерии. Ибо когда образуется зародыш, поднимаются сильные ветры, которым нельзя позволить вырваться наружу — иначе весь наш труд будет напрасен.
П
ятое необходимое условие в нашей работе — терпение. Вы не должны поддаваться унынию или пытаться ускорить химический процесс растворения. Ибо если вы сделаете это посредством сильного жара, субстанция преждевременно иссохнет в красный порошок, и деятельное жизненное начало в ней станет страдательным, будучи как бы оглушено ударом молота.
Но наше истинное прокаливание сохраняет коренную влагу в растворённом теле и превращает её в маслянистый чёрный порошок. Итак, терпение есть главная добродетель в Алхимии. Не следует полагать, что знаки и цвета, которые я описываю, появятся в первый же день или даже в первую неделю: Бернард Тревизан говорит нам, что он ждал в мучительном ожидании сорок дней, а затем вернулся и увидел облака и туманы.
Вам нужно терпение земледельца, который, вверив семя земле, не тревожит почву каждый день, чтобы посмотреть, растёт ли оно… Как только вы приготовили вашу субстанцию, то есть смешали зрелую жёлтую серу с её сырой белой серой, поместите их в сосуд и
оставьте стоять нетронутыми; по истечении двадцати четырёх часов Меркурий, пытающийся пробудить скрытый огонь серы, начнёт вскипать и пускать пузыри. Но малое изменение цвета появится, пока цель Меркурия не будет достигнута и Царская Купальня приготовлена; сначала работает один лишь Меркурий.
Когда же Купальня стала горячей (то есть пробудилось внутреннее тепло золота), бо́льшая часть нашей работы позади, и мы сможем легко различать различные действия. Первый цвет, появляющийся после серебряного цвета амальгамированного тела, есть не совершенная чернота, но лишь темноватая белизна; чернота становится более выраженной день ото дня, пока субстанция не примет блестящий чёрный цвет.
Эта чернота есть знак того, что растворение завершено, что происходит не в один час, но постепенно, непрерывным процессом; ибо Тинктура, исходящая из Солнца и Луны, кажется глазу чёрной, но извлекается нечувствительно и неприметно. Когда вся Тинктура извлечена из тела, подлежащего растворению, чернота становится полной. Чем больше вы перевариваете субстанцию вначале, тем больше вы утончаете грубое и черните состав.
Существует четыре главных цвета, первый из которых — чернота; и из всех цветов она медленнее всего появляется. Но как только достигнута высшая степень напряжённой черноты (в нашей работе не бывает праздных промежутков), этот цвет мало-помалу начинает уступать место другому. Время, в течение которого развивается эта чернота, весьма продолжительно, равно как и время, в течение которого она исчезает; но лишь на один миг чернота не увеличивается и не уменьшается: ибо вещи находят покой лишь в том, что есть конец их бытия, а чернота не есть конец нашей субстанции.
Наступление черноты подобно приходу ночи, которой предшествует долгий сумрак — когда угас последний луч света, наступает чернота ночи; только наша работа медлительнее, и перемена потому ещё менее заметна.
Могут возразить, что чёрная тинктура начинает извлекаться, как только пробуждается внутреннее тепло, и что, следовательно, появляющийся цвет должен быть с самого начала напряжённо чёрным.
Мой ответ таков: извлекаемая Тинктура на самом деле не чёрная, а ослепительно белая; и чернота производится постепенно, через действие воды на тело, из которого она извлекает душу (тинктуру), тем самым предавая тело разложению. Именно это гниение (результат взаимного действия Серы и Меркурия) сообщает Тинктуре её чёрный цвет; сама же по себе Тинктура блистательно бела. Как долго же вам придётся ждать, пока появится совершенная чернота?
Фламель говорит нам, что эта напряжённая чернота наступает примерно через сорок дней.
Рипли советует нам оставить смешанные субстанции вместе на шесть недель, пока не произойдёт зачатие, и в течение этого времени огонь должен быть очень мягким.
И Бернард Тревизан указывает на то же самое, когда говорит в своей притче: «Царь снимает свои славные одежды и отдаёт их Сатурну, который облачает его в одеяние из чёрного шёлка, каковое он носит сорок дней». Разумеется, чернота, о которой здесь говорится, не всё время одинаково напряжена, как вы поймёте из сказанного выше.
В ходе этого превращения от белого к чёрному субстанция естественно проходит через множество промежуточных цветов; но эти цвета (будучи более или менее случайными) не всегда одни и те же и весьма зависят от первоначальной пропорции, в которой соединены две субстанции.
На второй стадии, когда субстанция меняется от чёрного к белому, она уже гораздо чище, цвета более светлы и более надёжны. В обеих фазах есть промежуточные цвета; но в первой они более тусклы и мрачны, чем во второй, и гораздо менее многочисленны. При переходе субстанции от черноты к белизне (то есть во второй фазе нашего Магистерия) видны прекраснейшие цвета в таком разнообразии, которое затмевает славу радуги; до достижения совершенной черноты также есть некоторые переходные цвета, такие как чёрный, лазурный и жёлтый, — и значение этих цветов в том, что ваша субстанция ещё не полностью истлела; пока тело умирает, видны цвета, пока чёрная ночь не окутает весь горизонт смоляным мраком. Но когда начинается процесс воскресения (во второй фазе), оттенки более многочисленны и великолепны, потому что тело теперь начинает прославляться и стало чистым и духовным.
Но в каком порядке появляются цвета, о которых мы говорим? На этот вопрос нельзя дать определённого ответа, потому что в этой первой фазе так много неопределённости и изменчивости.
Но цвета будут тем яснее и отчётливее, чем чище ваша вода жизни. Четыре главных цвета (белый, чёрный, белый, красный) всегда следуют в одном и том же порядке; но порядок промежуточных цветов не может быть установлен столь же достоверно, и вы должны быть довольны, если в течение первых сорока дней получите чёрный цвет.
Есть только одно предостережение, которое вы должны помнить в этом отношении: если красноватый цвет появляется прежде чёрного (особенно если субстанция в то же время начинает выглядеть сухой и порошкообразной), вы можете быть почти уверены, что испортили вашу субстанцию слишком сильным огнём. Итак, вы должны быть очень осторожны в управлении вашим огнём; если огонь достаточно горяч, но не слишком,
внутреннее химическое действие нашей воды сделает остальное.
Итак, наше Растворение есть ведение нашего Камня к его первой материи, проявление его сущностной жидкости и извлечение природ из их глубины, что завершается приведением их в минеральную воду; и эта операция нелегка: те, кто пытался, могут подтвердить истинность моих слов.
Метаморфозы Металлов
Источник Химической Истины
Ядро Алхимии (Первая Часть - Теория)