Ядро Алхимии (Вторая часть - Практика)

«Рукописи предоставлены Российской Государственной Библиотекой (Электронная библиотека РГБ)»

Ядро Алхимии, Часть вторая

Книга Первая

Мы доказали Золотое Искусство, которое весьма многими столь высоко почитается, и учили примерами, что это не басня, как многие думают, но истинно и в самом деле существует. Ныне мы намерены изъяснить также причину, чрез которую можно получать Серебро и Золото. Того ради в основание того, к чему имеем намерение, рассуждайте и уважайте с добрым разумом причины нашего дела, в противном случае можете безрезультатно употребить средства ваши, и иногда дело ваше не стоит тех тщетных трат на него, которые вы производите и когда вы не собираете ничего, кроме смрада и дыма от этого. Камень, которого вы ищете, есть, как мы всегда указывали и утверждали, ничто иное, как Золото, доведенное до столь великого совершенства, как только возможно. И хотя это есть столь крепко заключенное и плотное тело, но управлением Искусства и содействием Природы оно делается духом тингирующим, который всегда пребывает и не проходит. Этот Камень не может от одного только действия Природы сделаться, потому что ее намерение не в том, чтобы столь далеко доводить Золото. Тот, кто хочет получить сию сущность, должен сделать, чтобы Золото сперва обращено было в пыль, потом в минеральную воду, размягчалось и растворялось. Если эта Материя надлежащим образом Циркулирована, так что влажность и сухость истребились и фиксировались, то надлежит оное тогда часто увлажнять, снова сгущать, и как дитя в матке поставить; там оное столь долго питается, пока приходит снова в надлежащую крепость, так что это возможет преодолевать всякие сильные сопротивления. Потом ферментируй, и ожидай черноты, которая столь долго продолжаться будет, пока природа гниет и умирает, и которою снова сможешь живой. Сублимируй, возвышай, и оставь потом снова Землей делаться. Тогда поставь в зной на столь долго, пока обратится плач в радость. Тогда посади царя на Царской престол, который сияет, как блестящий камень. И это скрытый Камень, иначе называемый нашею Серою. Его умножай столь долго, пока дойдет до Еликсира, которого вызываем из Духов, и который становится подобным Судие в день суда - когда всякое земное существо, что в несовершенных Металлах прилипло к совершенной Существенности - огнем судимо будет. Ежели же Субъект Наш есть Золото, то должны мы находить действующее, кое может отпирать субъект этот. Ищи его в собственном его роде, так что не будет нужды готовить это множеством способов. О сем Авторы говорят немного; и те кто кое-что рассказывают, те скрывают ключ, как только могут; а я намерен дружественному Читателю показать столько искренности, что ничто больше не потребуется. Сего ради отмечай хорошенько, что буду говорить о тайне этого огненного действующего, и верь мне, что сего дела не постигает тот, чей разум не остр, и не тот, кто боится работы. Ибо леность есть преграда в этом Искусстве. Если же ты имеешь ученый(исследовательский, прим. ред.) разум и прилежен разумом, то послушай меня. [Здесь описывается способ и образ делать как делать Меркурий Философов] Существенность, которую сырая Сера в Земле варит, которую первую беру я в руки - Минеральная, из-за сродства Меркурия, внешне неказиста, но внутри великолепна. Она — дитя Сатурново. Что вам больше нужно? Внимайте этому прямо; ибо это есть первая наша дверь. Она черна, серебряными жилами раскрашена, которые в теле проявляются; блестящий цвет их показывает природную серу. Она летуча и непостоянна. И ежели берут в ее сырости, то чистит она Золото от всякого нечистого излишества. Эта вещь, о которой сейчас говорится, ядовита по Природе, однако же многими используется во врачебном Искусстве. Ежели стихии ее бывают Искусством растворены, то внутреннее ее столь ясно блестит, как свет; и в огненном течении подобна металлу, однако хрупче всякого металла. Эту Существенность мы называем Драконом Нашим; на которого Бог войны нападает с орудием своей высокоумной стали - но тщетно. Поскольку являющаяся вновь Звезда показывает, что Кадм не может сносить этого насилия, но если ощутит, то душа его должна разлучиться с телом. О мощная сила! Как мудрые увидели это, весьма удивились и назвали это своим Зеленым Львом, коего они ласковыми словами, подобно тому как очаровывали в той надежде, что наконец укротят ярость его. Они оставили его сражаться с Кадмом и нашли благодаря его мощи, что он желал дня. Как прошел страх, то можно было видеть Утреннюю Звезду на Земле, и труп оказался обновленным. Они шли несколько далее, и тогда явился им текущий источник. Из данного источника хотели заставить животное пить. Когда животное пришло ближе к источнику, тогда воды повернули вспять. Помощь Вулканова ничего не смогла сделать с этим. Вскоре потом явились голуби Дианы, ясным блеском сопровождённые; чистыми серебряными крыльями сделали воздух тихим, в который переселен дракон, который потерял жало. Тогда возвратилась снова вода с волнами и поглотила животное. Но животное пило оную, пока чрево его расщепилось, и цвет оного сделался подобен углю, и источник иссяк, со смертною вонью, какую дал наш Дракон, когда умирал. И так вода сделалась ему гробом. Однако этот Дракон действием Вулкана сделался снова жив, и получил от неба душу. Оба, кто в начале спорили друг с другом, пока примирились, и когда они между собою согласились, и тогда души их оставили тела свои. Так возникла наша истиная Баня Нимф, Наш Зеленый Лев, каких прежде никогда не видали. Но дабы любителя не оставлять дольше в сомнении, я намерен показать наглядно эти тайны и развязать узлы, чтобы плохая мысль не могла привести в замешательство. Поэтому знай: Солнце наше должно быть с Сатурном соединено в одну Металлическую форму или Меркурия. Поскольку это живое серебро есть единственно то действующее, которого требует наше дело. Обыкновенное живое серебро, или ртуть, нам не полезно - оно мертво, однако же это требует утончения Солью Природы и истинной Серой, которая единственный есть сотоварищ. Соль которая находится в роде Сатурновом, весьма чиста и может проницать до центра металлов. Поскольку она имеет излишние качества, потом делается способною входить в твердые тела и разделять их в их стихии, и остается также при них, если они растворены. Серу ищи в доме Овна. Это есть Магический Огонь Мудрых, для нагревания Царской бани, что можешь сделать в одну неделю. Этот огонь скрыт и лежит глубоко; раствори его, что ты можешь сделать за час, и вымывай его потом серебряным дождем. Дивно смотреть, что гордый и постоянный Металл, который может выдерживать и переносить гремящую молнию вулкана(возможно, кузнечное дело, прим. ред.), и в огне не таять и ни с каким металлом в плавке не смешиваться, — однако чрез наше искусство делается снова вспять идущим. Столь пронзительную мощь имеет этот наш драгоценный минерал. Это Царское дело запечатлевает Всемогущий, дабы учить мудрых как Царское Дитя родилось, чего они прилежно ищут, и Звездою к нему тянутся. Но дураки ищут тайны нашей в скверных вещах, вне Ее рода, что и ведет их к погибели. Сия Сущность звездная и склонна совсем уходить от огня - ибо она вся летуча - ежели желаете знать причину этого, то ведайте, что души эти одна против другой как магнит, который называют уриной старого Сатурна. Сие есть Наша Сталь(chalybs, прим.ред.), наш истинный Гермафродит, наше неспелое Золото. По виду оно хрупкое тело, Вулканом управляемое. Ежели можешь смешивать душу этого с Меркурием, то написанная тайна от тебя не может быть скрыта. И дабы это доказать, то не имею нужды приводить Авторов. Я сам видел это и своими руками оттачивал мастерство. Я советовался с Природой, плотнейшее тело сделал мягким, и из грубого тела изготовил Тингирующую постоянную Землю, которая никогда не увянет и не пропадет. Однако могу утвердить это другими примерами тех Авторов, которых узлы я здесь развязываю. Артефий именует это, однако он не идет далее, чтобы открывать другую тайну. Ибо он говорит, что надлежит испросить это от Бога, если это не преподается мудрым Мастером. Это та Загадка, которая принадлежащих к этому искусству столь затмевает. Поэтому Авторы говорят: «Камень наш маловажен и дюже драгоценен; так как маловажен - выбрасывается на открытой дороге, на навозные кучи, даже в нечистых местах находится». Однако мы должны принимать это за прямое истинное основание данного Искусства нашего. Никто не может жить без этого, и обращают это в скверное использование, это все указывает на Марса, поскольку с ним всё это приключается. Видят его на великих Кораблях, касающимся с морем; никакая торговля без него прямо производима быть не может; без него не могли бы мы ни кораблей, ни домов строить; им пашем Землю, пожинаем учения, с ним приготовляем пищу и проч. Я не хочу представлять более примеров: как часто валяется на Земле от пренебрежения! Лошади им подковываются, старые гвозди валяются и едва удостоиваются поднятия; что маловажнее могу сказать? Известно, что Овен есть дом высоко умного Марса; все Художники обучают тебя начинать дело твое в Овне: что яснее и явнее? Никто не может быть столь глуп, чтобы не видеть, что в буквах этих слов скрыто мнение. Но это мнение лучше моего никогда изъяснено не было. Белус в Турбе обучает поставлять бойца вместе с тем, который не имеет охоты к бою. Бог войны есть Марс. Поставь к нему Сатурна, который имеет охоту к миру - о царстве его повествовать я не имею нужды, ибо оное всякому известно и называется Золотым. Осмотри вторую фигуру в прямом Розарии Мудрых. Царь и Царица одеты в полностью Золотые Ризы и держат между собою нашу Истинную Лунарию, и несут три цвета, однако без корня. Между ими есть птица, а под ногами Солнце и Луна; один цветок держит Царь, другой — Царица, а третий — птица, держит в клюве; птица носит на хвосте Звезду, что ознаменовывает Тайну нашу. Крылатая птица со звездою знаменует Меркурия, который вместе со звездной Землей составляется, пока оба они не сделаются летучими. Таким образом древние Мудрые обучали более фигурами, нежели ушам ясными словами. Некоторые фигуры столь ясны, что любой глупец может понимать то мнение, которое там кроется; столь вразумительно они изображены. И это привел я для того, чтобы можно было этим всяким возможным способом помочь Сыну Искусства. Ныне же намерен я продолжать в предположенном течении моем - искать воды нашей, которая совсем тайное семя Золота извлекает, которого весьма немногие Авторы коснулись. Ищи очень тщательно учения об этой воде, ибо она есть основание Нашей Квинтэссенции. Того ради ведай, что все металлы имеют одинаковую Материю, которая есть ничто иное, как Меркурий. Это Основание дало сперва ключ к превращению, и возможностям его; потому мы заключаем, что наша весьма тайная вода имеет одинаковую с Меркурием Материю. И если сырой меркурий может превращен быть в золото, как и другие несовершенные металлы, — то, как мудрые учат, делается потому, что все они части Меркурия, — и если наш меркурий, которого называем нашей живой водою, есть ничто иное, как неспелое Золото, то должен превращаемое в Золото иметь такую Природу, чтобы оно могло искусством приводимо быть в живое серебро наше, поскольку это все искусством приготовляется. Итак, если бы из свинца, олова или меди извлечен был Меркурий, то нет сомнения, что такие Меркурии этих тел или каждый в отдельности могли бы посредством искусства стать философским Меркурием. Но для чего это было бы нужно? Ведь Природа произвела воду, которая у каждого Артиста под руками и в которую искусством может быть введена в форму, чтобы она легко совершала Тайну нашу. Поэтому замечай, чего недостает Меркурию нашего самого самого тайного Менструа. Ибо мы не оспариваем, что вес и цвет философского Меркурия одинаков с общим: оба быстро текучи, оба металлы и оба в огне убегаючи. Но мы имеем в нашем Серу, которой нет у происходящего из минеры. Эта Сера чистит Материю, делается огненною, однако позволяет ей и водой оставаться, потому что вода есть матка, а если она не имеет зноя, то неспособна к нашему рождению. И Наше тело, хотя и смешивается с такой водой, однако не приводится оно к потению и не дает от себя семени - Что, впрочем, легко делается, когда оно с Меркурием, сродным с Серой, на Циркулярном огне совокупление бывает. Эта Сера должна иметь магнетическую силу, и потому она необходимо должна быть Золотом — хоть и неспелым, однако одного происхождения со спелым, как по форме, так и по материи; единственно только тяжелее оно должно быть, подобно тому как другое в начале постоянно, а напоследок распалось. Одно только есть в Земле тело, весьма близко родственное с Меркурием, через которое он и [общий Меркурий] приготавливается для тайного дела нашего, так что потом может он скрывать твердое тело в Материи своей. Это одно тело — Сатурнова рода, как всем магам известно и мною показано. Ибо все другие металлы, хотя некоторые из них могут быть смешаны со меркурием, однако входят не иначе, как по виду; но гоните зноем одного от другого, тогда найдете, что центр их ни в малейшей степени не проникнут и потому ни в малейшей степени не переменился. Это делается по причине Серы, которая в совершенных запечатлена, а в несовершенных участвует в земных нечистотах. От этой Серы Меркурий имеет отвращение, и потому не хочет полностью соединяться с металлами, хотя, по видимому, и бывает с ними смешан. Но если отделите сперва эти нечистоты, то найдете текучего Меркурия и сырую Серу, которая через коагуляцию укрепляет влажность; вы получите Квасцовую и Алюминозную Соль; однако все это еще весьма далеко от рода Золота. Наш же столь высоко ценимый Минерал, кроме своих сырых нечистот, которые все могут быть отделены, имеет чистого Меркурия, который будет мертвым телам давать снова жизнь, чтобы они могли размножать собственный род, подобно тому как любые другие вещи рождают подобное себе, не имея в себе металлической Серы, но при сжигании только Серой коагулирован, и притом хрупок, черный, с блестящими жилами; Сера никак не свойствует металлу, но немного иная, нежели общая, как по цвету, так и по другим свойствам, когда по наставлению искусства отделена бывает. Если эта Сера отделена, то появляется ядро, видом подобное металлу, которое, однако, можно в порошок истолочь. В нем заключена нежная Душа, которая в легком огне восходит как пар, подобно ртути, только что последняя коагулирована. Оно придает воде нашей проницательность и делает так, что тела идут в гниение, и возводит их снова в истинную первую их Материю, и преображает их из основания. Но истинная Сера сперва должна быть присовокуплена к помянутому минералу — и мы можем находить ее в доме Овна. Потому что этим единственным Минералом Марс, посредством познания Художника и с помощью Вулкана, возвращается в Минерал, как многими часто испытано. Этот Минерал есть наша истинная Венера, любимая Марсом, невеста хромого Вулкана, которые оба наказаны за обиду ее. Поэтому сделай сперва, чтобы Марс отнял этот минерал; так оба отложат от себя землистость, и металлическая сущность вскоре явится как небо. И в верном знаке счастливого успеха ты найдешь печать, запечатленную от Звездного рода. Это есть царская печать; это есть знак, поставленный Всемогущим на этом дивном субъекте; здесь есть небесный огонь. Если однажды искорка его зажигается, то причиняет такую в телах перемену, что чернота сразу оказывается как сверкающий благородный камень и венчает Царя нашего царским венцом. К этому в надлежащей пропорции приложи Венеры, красоте которой Марс удивляется и взаимно она, как известно, великую имеет к нему любовь, и скоро склоняется к движению, поскольку она сродна Золоту и Марсу, а также доставляет любовь Ясно блестящей Дианы и истинную Забаву. Вулкан сделается весьма ревнив и раскинет сеть, чтобы схватить Невесту свою с Марсом в самом деле. Ибо бедный рогоносец печалится, чувствуя голову свою украшенную розами, и надеется при этом совокупившуюся пару сокрушить, запутав и обвив обоих любовников в сеть свою. И это может показаться не басней; сперва примечай, как Кадм пожран Жестоким Зверем нашим, которого он при этом храбро проколол и к дубу копьем пришпилил, потому он и имя бойца получил. Наблюдайте только Звезду, которая без сомнения солнечна, и потому можно узнать, что если Золото соединено с чадом Сатурна, то оно отделяет от себя нечистоту: все, что есть совершенного, садится на дно, и если оно после плавки далее еще бывает плавлено, то показывает Звезду, как Марс делает. Венера же, когда так бывает соединена с чадом Сатурна, дает презренный, не знакомый вид; однако если Марс приходит и с ним, подобно как в сеть, завита бывает, то оказывает она красивый вид; что преисполненное тайны стихотворцы скрыто написали, а мудрым оно весьма ясно. И если души Сатурна и Марса по искусству нашему и с помощью Вулкана смешаны и обе равно сделаны летучими, то не могут они впредь никаким способом разлучены быть, пока Марсова душа не зафиксируется. Тогда Сатурн отпускает ее, и в испытании самое совершеннейшее находится Золото, которого цвет праведен и истинен. Это же посредством Венеры должно приобретаться, а иначе не могут они никаким человеческим опытом разлучены быть; хотя и бывают приведены в порошок, однако не могут вместе быть уменьшены; а через сообщение Венеры Диана делает их разлучение. Некоторые употребляют голубей Дианы для приготовления воды, но это скучная работа; и прямо найти этот путь редко может Художник, и многие несчастные заблуждаются. Другой путь, который весьма тайный, мы одобряем всем желающим быть Художниками. Заставьте ту самую самую наитончайшую форму столь долго Циркулировать, пока душа каждого (оставляя грубую Материю) соединится с другою и побежит на верх горы; там не оставляйте их долго, пока они коагулируются; ибо тогда дело ваше обратилось бы в ничто. От дитя Сатурна возьмите 2 части, а от Кадма одну часть. Их столь долго чистить и растворять предоставьте Вулкану, пока Металлическая часть не явится чистой, без всяких осадков и нечистот; и это сделается в четвертом восстановлении. Звезда укажет, когда работа будет совершенна. Потом сделайте Енеис(медь, аес - прим. ред.) равной любителю ее, очищайте сильно, пока сеть Вулкана не накроет обоих. Тогда размышляйте о том, как бы вы могли хорошо увлажнить их водой, пока души обоих не будут проникнуты и не сделаются славными. Это и есть ныне небесная Роса, которая столь долго и часто должна быть кормлена, как того Природа требует. По крайней мере трижды и до семи раз должно проводить это через воду и огонь, как то Разум наставит. Напоследок же храните нежную Натуру и не гоните ее в бегство, таким образом Огонь прямо сделан будет. Знайте тажке совершенно точно, что Меркурий, который должен начинать дело, должен быть текучим и мягким; для этого не высушивай остальным огнем влажности в порошок, который красен видом; ибо если женское семя повредится, то не достигнешь желанного успеха. Не старайся также делать живое серебро ясною прозрачною Гуммою, или маслом, или мазью; ибо таким образом, если пропорция не соблюдена, ты не сможешь дойти до истинной Солюции (восстановление первоматерии, прим. ред.), но должен будешь остановить дело свое, как совсем потерянное, до другого удобного времени, потому что ты без разумной причины приступил к делу. Но ищи единственно спирта(духа, прим. ред.) в умножении, которого обыкновенная ртуть не имеет; и потом сублимируй грубое под небо и отдели искусством нечистоту от него; и если это сделано совершенно семь раз, то соедини с золотом, пока одно не удержит другое. Так истинная майская Роса приготавливается искусством и помощью Природы, и когда она бывает отделена от осадков, то получает небесное происхождение, так что может твердое тело золота делать мягким; оно же, когда распадается в черный порошок, гниет, и потом снова делается живым и летучим. Если бы я здесь открыл все Тайны, которые в этом нашем деле воды содержатся, то был бы я всеми истинными Адептами проклят. Потому что такие вещи должны сообщаемы быть только тем, которых Сам Бог удостоит обучению; прочие же должны в мраке и заблуждении ходить. Кто же с прилежностью, работою и молитвою ищет этой сокровенной истины и не позволяет алчности пленять желаний своих, но единственно к знанию стремится с искренним умом, тот верно постигнет эту тайну, которую никто и никогда явно не открывает. Некоторые могут чудным искусством приготавливать Ликер, который адепты называют Адским огнем; сила его весьма дивна - все любые смешанные тела подчиняются ему и растворяются в первую Материю, то есть воду. Этот ликер растворяет и ртуть так, что она, подобно Кристаллическим каплям, может быть извлечена — а ликер ничего из своей силы не теряет, если он бывает сдистиллирован, то оставляет после себя Ртуть постоянную, которая видом как соль, запахом как мускус или благовонное зелье, а вкусом столь сладка, как мед. Она позволяет делать себя порошком и не боится никакого Огня, но остается со свинцом отогнанная по опыту как совершенное серебро. Если этот порошок, по предварительной Дигестии (гниению, прим. ред.), пять или шесть раз бывает когобирован(постоянной перегонкой, прим. ред.) с упомянутым ликером, то оказывается как масло и может быть наконец дистиллирован в спирт(дух), который с приложением одной маловажной вещи снова разделяется на две разные сущности, которые могут быть особо собраны. Одно — Масло или Тинктура, которая во всяком ликере растворяется, а другая, если сварить ее, может снова стать Меркурием. Эта ртуть есть чудное дело, какого под небом невозможно найти. Ибо она ни солью, ни крепкой водкой(сильными кислотами, прим. ред.) не может быть ни разрушена, ни выведена в осадок; не может она и огнем быть столь превращена, чтобы сублимировалась и превращалась в сухой и постоянный порошок, но всегда остается летучей. Великий Еликсир не может ее превращать, но растворяет ее и разрушает. Все законы и правила искусства должны об этом молчать; никакое насилие, никакой опыт не может переменить ее или уничтожить. И подобная Ртуть может вышеупомянутым ликером получена быть из всех металлических тел. Но такой Меркурий бесполезен для нашего Искусства — ибо от нашего Меркурия не должна отделяться внутренняя Сера, но мы ищем ее для умножения, которая и называется Солнечным Кровавиком, чей Хвост — Лунный - эти есть Планеты в нашем Земном небе, которые мы единственно высоко почитаем, а прочие отвергаем и пренебрегаем все другие методы. Но мы желаем для нашего дела такого Меркурия, который то Золото, которое Природа сделала чистым и совершенным, и стихии которого никаким насилием огня не могут быть разделены, снова возводит обратно в Серу и Меркурия. То является Серой, что может Тинктуру умножать, которая покрывает Меркурия подобно как одеждой, веселящей металлическую Природу; и без нее не может вода присваивать себе металлического имени. Эта Сера является в некоторых субъектах более или менее свойственна металлу, в некоторых нечистота оскверняет чистое и делает, что металл в огне погибает, поскольку в нем то, что грубо и нечисто, уничтожается и разрушается. Но в Золоте и Серебре Сера и Меркурий столь связаны друг с другом, что выдерживают всякое насилие Вулкана и не могут быть разлучены искусством человеческим, исключая разве что упомянутый ликер, чья сила производит это разделение и изменяет Солнце и Луну в Твердой постоянности их, пока не сделаются летучими. И поэтому ликер есть и наш чудный Огонь, который Золото делает как бы летучим, но отделяет Серу, одевающую Меркурия, не от центра его, так что оба остаются смешаны в одной Золотой воде, которая единственно степенями управляется, чтобы снова назад идти. Но ликер растворяет и разрушает металлическую однородность или схожесть и не позволяет одному при другом оставаться, но по разлучении Серы и Меркурия делает он так, что впредь не хотят снова принимать друг друга; центральный Меркурий садится на дно, и покрашенный ликер садится также по-особенному, так что Кровавик, который прежде в золоте имел вес металла, ныне изменился так, что он легче и не имеет веса со ртутью, но оказывается потом как масло, или, что важно, как Жирная Мазкая Соль, которая во врачебном искусстве есть весьма благородная вещь. И сколько металла в этой влажности растворилось, столько металл теряет из своей металлической Природы, и наконец, хоть и напитан ею, может Сера его приведена быть в стихийную воду. Такое качество имеет сила этого ликера против каждой Материи; однако сей ликер не годится к делу Камня. И с этим все философы согласны, заключая, что наш Меркурий есть только вода, которая ничего не мочит, кроме того, что подобно Металлам. Этот Меркурий есть мать Камня нашего. Если не ведаете вы тайны его, то просите совета. Яснее не бывает это пером описано.

Книга Вторая

Тайну огненного Меркурия нашего, которая столь тщательно была скрыта Древними, я так открыл, что остроумный найдёт здесь многие скрытые части искусства. Ныне продолжу открывать практику, которую старайтесь осмысленно разуметь. Возьмите же Меркурия нашего, который есть Луна наша, и сочетай его с Земным Солнцем (так муж и жена соединяются между собой), и добавьте вскоре к ним живого духа. Если это сделается, то скоро заметите благородный род их, если вы благородные Законы Природы соблюдали. Возьмите одну часть красного мужа и три части белой жены его, что составляет хорошую пропорцию; и потом приложите четыре части Меркурия и оставьте их стоять. Эта микстура есть Свинец наш, который пробудится к движению лёгким зноем, который надлежит умножать, пока он потеть будет. Если же угодно тебе наблюдать такой вес - одну часть Солнца и две части Луны, — то не ошибешься в такой умеренности. Воды может быть четыре части, что составит совершенное число и покажет тебе весёлый день покоя и союз любви. Латон красен, однако не служит к делу нашему, прежде чем не сделается белым; хотя в центре его лежит скрытый спирт или дух, но он не появляется, пока не будет с Меркурием соединен. Этот Меркурий есть нежное тело, невеста Солнца, которую оно тотчас целует; так дело твоё начинается троицей: тело и душа его сперва совокупляются и оба смешиваются с духом. Солнце, Луна и вода — эти суть одно в роде, но в числе три, однако же на самом деле только два, но Солнце не показывает света, ибо скрыто. Эти два таким образом смешанных тела мы часто называем нашим Свинцом, нашей Рудой и нашим Гермафродитом - он внутри красен и постоянен, однако по виду как Сатурновый, беглый и белый. Этих Природ, которые могут быть разлучены, не отделяй одного от другого, но соединяй их неразлучно нашим Искусством. Это есть чудо нашего скрытого дела - мы делаем то, что совершенно, снова идущим вспять. Не удивляйся и не скучай долгое время ожидать пока время коагулирует воду. Если мы это имеем, то сублимируем, возвышаем и фиксируем в порошок эту квинтэссенцию, которую мы должны снова живой сделать и столь часто циркулировать, пока Природа не приведёт это на необычайную высоту его, добавляя всегда свежую Материю, как того требует дело. Так должно это проходить через тень ночи и слегка вариться, пока не начнёт являться ясная утренняя Заря, которая приносит блестящие лучи Феба. Так совершенное исправляется несовершенным, и оба вместе делаются превосходными. Так, с помощью Искусства, бывают соблюдены законы Природы, что она может превосходить собственное дело своё, дабы обрадовать трудящегося Художника, который, взирая на это явление, забывает страх ночи. Одна унция золота и три унции Магнита составляют четыре унции того тела, к коему приложи четыре унции воды. Это надлежит так делать: сперва нужно столь богатую одежду Солнца сделать белой влажностью Луны, что весьма лёгкий огонь сделает; эта масса покажется Сатурновой на вид и в зное будет течь, как свинец. Тогда налей в туда действенного Меркурия в надлежащем весе. Так Красное тело в скрытом центре постоянно и плотно будет, а на вид — белое, беглое и нежное. Если это получится, то смотри, чтобы ты имел поблизости круглую стеклянную форму, в которую положи материю и смотри, чтобы воздух не имел какого-либо выхода, но запечатай сверху печатью Гермесовой(запаять колбу, прим. ред.) - тогда духи в безопасности в пещерах своих. Стеклянный сосуд твой должен быть такого размера, чтобы по крайней мере в четверо больше мог вмещать, от того, что кладётся в него. Ибо праздное пространство принимает росу и дождь, которые, опускаясь, подготавливают и делают тело способным к умиранию, гниению и к последующему оживлению, чтобы таким образом привести все в единство, чтобы одно другое больше не оставляло. Стеклянный сосуд не должен быть ни слишком велик, ни слишком мал; ибо если женское семя слишком широко рассевается, то плохо возвращается обратно - эта ошибка, поверь мне, может испортить твоё дело. Наибезопаснейший путь есть наилучший. Поэтому старайтесь, чтобы стеклянный сосуд по размеру строго соответствовал количеству. Четвёртая часть унции наичистейшего Золота будет помогать делу, или даже одна драхма может быть достаточна для опыта. Ибо если вы соблюдаете прямой надлежащий вес, то Солнце есть восьмая часть всего, и цена его не столь высока, чтобы бедный человек не смог осилить таких затрат, если только он не неправильно работает. Таково ваше правило: если вы берёте три части жены к одной части мужа, то вы должны равным образом брать столько же воды для Земли. Если же вы берёте две части против одной, то должны так смешивать Материи, чтобы одна часть духа была больше, чем тело, как то можно ясно увидеть у Рипли. Теперь остаётся ещё изъяснить Тайну всех наших Огней, которой не хватает столь многим людям; и это учение служит, как мудрые указывают, для пера опытного Мастера, а я откровенно буду о этом говорить. Поэтому замечай усердно, друг мой, о чем я сказываю. Во-первых, рассматривай хорошенько и рассуждай в уме о всех работах, также и о всех причинах их; так ты по ним найдёшь то, что приводит многих в такое сомнение. Я намерен столь сильно помогать тебе, как здравый разум позволит, и ты в самом деле почувствуешь искренность мою. Огни наши суть те камни, о которых неучёные неизбежно спотыкаются и о которых Авторы столь тайно и скрыто писали, что с трудом можно предостеречь человека, чего он должен искать. Потому не удивительно, что тот, кто знает Огонь наш, может в желании своём присвоить себе место Мастера. Огонь в Искусстве нашем понимается в разных смыслах, что и есть причина по которой столь многие в нём ошибаются. Огонь часто означает воду нашу, которая столь близко родственна с Латоном нашим; иногда означает он совершенное тело; иногда ни того ни другого не означает, кроме погружения в воду, то есть Серу нашего состава, или составного дела, называют огнём. Эта сера в деле нашем двояка: одна — совершенна и от Природы, которую этот трактат в совершенстве показывает; другая — в нашей воде заключена, через которую многие тысячи искателей обмануты. И вода наша трояка, и все эти три имеют столь различные виды Огня, что тот, кто без Разума будет испытывать это дело, никогда не компенсирует своих трат; для того я хочу быть тебе указателем пути, который не обманет тебя, — поэтому следуй за мной. Некоторые рассуждают и устанавливают дело своё так, что поваренный огонь не находит у них места, и говорят, что он зря употребляется в нашем деле; и называют софистами тех, кто употребляет поваренный Огонь, и осмеивают их и работы их, что они зря заблуждаются, — потому что, как говорят они, огонь наш есть магический, а не поваренный огонь, который, без сомнения, имеют в виду все Авторы; и тот, кто будет употреблять стихийный огонь, тот верно ошибется. Так обыкновенно эти воображаемые философы пустословят, когда говорят об огне, и по этой причине ищут нового огня, однако не знают, чего хотят. То верно, что огонь Природы есть Сера, которая в центре скрыта и которая движет дело от одного состояния в другое. Этого огня Авторы советуют искать с превеликим усердием. Ибо то есть скрытой зной, который невидимо действует и не может глазом распознан быть. Однако же и то бесспорно, что внешним зноем внутренний приводится в движение (действие), чтобы фиксированное поднималось от семени своего и с летучим делалось летучим. Так яйцу недостаёт теплоты курицы для произведения цыплёнка; если эта теплота перестаёт, то не будет уже никакого движения. Поэтому, если ты нашёл Материю, то возьми и очищай её, пока уже совсем не будет никаких нечистот, и вся отделится; тогда смешай ее в надлежащей мере, заключи в сосуд её и храни бережно духи, чтобы не могли выходить. Потом тебе надо иметь печь, специально сделанную, чтобы могла держать постоянный и всегда продолжающийся жар. Это есть наше наружное действующее; если оно отнимается, то дело стремится к гибели своей. Если же ты делаешь жар слишком великим, то найдёшь по результату, что поспешность приносит вред, как то Авторы согласно говорят. Поскольку по внутреннему действию нужно судить и употреблять наружный зной, для этого хочу, благодаря своим знаниям, изъяснить это; так можно по очевидным вещам судить, чтобы давать больший или меньший жар, как Художник посчитает нужным. Если стеклянный сосуд поставлен в песчаную Капеллу(купель, прим. ред.), то должен он твердо стоять, чтобы не двигался; потом дайте такой зной, чтобы Материи могли сделаться текучими. Капелла должна быть сверху заперта, чтобы воздух не мог ни входить, ни выходить и чтобы стеклянный сосуд не сделался холоден. Смотрите, чтобы стеклянный сосуд не был обнажён, иначе за этим последует зло (видимо не ставить на открытый огонь, прим. ред.). Огонь день и ночь нужно всегда содержать так, чтобы стеклянный сосуд никогда не остыл. Поэтому усердно наблюдай, чтобы всегда давать свежий уголь прежде, чем старые истлеют или огонь твой погаснет. И для того нужна такая печь, какую мудрые называют Афанор(Athanor), в которой зной может безостановочно содержаться, если она однажды нагрета, и если не перестают подбрасывать уголья. Это удобно можно будет делать, если кто каждые двенадцать часов внимательно наблюдает за нею; прочее же время может между тем использовать на что хочет. Эту печь делают из жжёных кирпичей с глиной, смешанной с песком и конским навозом и доведённой до единой массы; замешивают очень аккуратно, чтобы, когда смесь соединится с кирпичами, не трескалась. Кто-то использует шерсть, другие — золу, иные — волосы и одинаково приготавливают глину, а вы решайте, чтобы выбрать лучшее. Поскольку хорошая печь есть отличная вещь, соответственно, как и Материя, которую должен искать трудящийся и относящийся к этому Искусству, поскольку Огонь должен приводить дело к совершенству. Хорошая печь достойна труда и даже одной недели, чтобы могла давать различные степени огня своей работой и при этом настолько точно, чтобы никаких ошибок не было. Не делай её так, чтобы легко могла развалиться. Ибо она обязательно должна поддерживать огонь долгое время. Если же печь трескается и имеет щели, то узнаете вы, что нужного огня невозможно будет получить. Если поток воздуха или тяга неверны, то невозможно точно управлять зноем, но тогда будет или больше, или меньше, чем хотите. Отметьте также, чтобы ваша печь не была сделана в том месте, где может дождь капать и на стекло падать или ветер продувать. Потому что таким или иным способом ты потерял бы дело своё; но очень осторожно в этом случае приступай к делу, чтобы оно заботой твоей могло быть соблюдено, что день ото дня необходимо делать. При этом выбирай себе светлое место, чтобы мог ты осматривать работу свою ежечасно или по крайней мере ежедневно — это ум Художника столь сильно возбуждает, что я такого мнения, что свет очень нужен, который приносит забаву, показывая, правильно ли дело совершается. Пространство, или место, в коем поддерживаешь непрерывный Зной, должно быть такого качества, чтобы никакого дыму там не поднималось или чтобы ветер не мог входить; потому что ты мог бы от этого, как другие, некоторые не понимающие этого, получить такой вред, что поздно уже было бы в этом раскаиваться. Поскольку многие подвергли жизнь свою опасности весьма вредным запахом и вонью угля; для этого, если устроишь печь в камине или под трубой (т. е. вытяжкой, но в наше время это избыточно, когда есть электричество, прим. ред.), то это гораздо лучше — ибо дым в трубу вверх уходит. Если же тебе такое место кажется тёмным для установки там Капеллы, то должно быть пространство для этого очень обширное. Если так, то не часто осматривай стеклянный сосуд свой и не стой близко к нему долго по причине опасного вреда; поэтому скоро снова уходи — если ты можешь иметь высокое помещение, где есть вентиляция, которая заберёт дым, то можешь смелее быть. Поскольку, как мудрые учат, частый осмотр Художника обезопасит, чтобы он не ошибался, а, наоборот, забавлялся, когда может с удивлением рассматривать движение Тела в Огне. Некоторые выбирают башню, которую пристраивают рядом с Капеллой, и это поистине даёт известный Зной; однако часто остаётся также уголь лежащий, который не попадает на огонь как необходимо. Некоторые делают Капеллу над углями, и это не портит дела. Ты можешь выбрать путь, который хочешь, ведь то верно, что в этом деле всегда один лучше другого работает. Те, кто не часто меняют температуру (в оригинале — степени, прим. ред.), скорее достигнут конца и получают пользу, нежели те, кто мало наблюдают за огнём, иногда оставляя его, чтобы потом снова раздуть огонь. Эти весьма нерадивые и ленивые люди — и такое пренебрежение останавливает дело, и получается так, что Природа неохотно совершает течение своё, — которая так искусна в точных Законах своих, что никогда не заканчивает то, что однажды начала. Где же случается прерывание или препятствие, там заканчивает она своё дело. Хорошо, если можно иметь избранного друга, который принимает участие в деле, который иногда может присматривать за делом. Поскольку каждый день требует внимательного надзора, и они оба могут в праздное время заниматься чтением, или писательством, или гулянием на поле, если захотят. Ибо это такое дело, которое много заботит Дух, держит в скорби и требует опеки. Таким образом, нехорошо всё на одном камне зацикливаться, потому что разные злые возбуждает помыслы. Такой род размышлений, как этот, очень вреден бывает, и это советуют прогонять в красивых садах или у источников. О работе своей не рассказывай никому, кроме надёжного друга. Многие искатели столь глупы, что они тайно делятся со всеми тем, что предпринимают, и потом бывают осмеяны или поруганы. Потому лучше всего скрывать это. Не делись ничем и со священниками, чтобы они не сказали того, что тебе не очень было бы приятно слышать. Не советуйся об этом и с женой, чтобы она не рассказала о том добрым своим приятельницам, но делай скрытно себя способным к Искусству, представляйся незнающим и говори, что искусство это — басни. Ибо, если бы ты потерял средства и время, не получив вместо этого ничего, кроме убытка и вреда, то ты явно бы не хотел быть признанным за того, кто с помощью Искусства пришёл в бедность; или, если бы ты приобрёл «несравненную выгоду», то кто бы захотел быть почитаем за того, который обладает Искусством делать Золото? Лучше наслаждаться этим в тишине, нежели на улице этим хвастаться и так глупо подвергать себя опасности перед теми, кто желает погубить вас вместе с искусством, если не могут научиться у вас этому и не могут от вас наполнить карманов своих деньгами. Ибо деньги — единственный, по сути, Идол, которому они поклоняются. Этого ради размышляйте больше об опасности и доверьтесь, что лучше жить в безопасности, нежели в опасности. Приучайте себя жить очень тайно, так чтоб никто много о вас не слышал; не хвастайтесь, что вы можете делать и что вы высоко почитаете это Тайное Искусство. От выпивки, а также от бесед храните себя. Поскольку первое обезумевает, а второе приманивает. Тот не может быть скрытым, кто весьма много пьёт; умеренность наилучше тебя сохранит. Это есть барьер, управляющий языком, а без него недолго может язык за зубами сдержан быть. Если все вещи хорошо понятны, то напоминаю тебе при этом, чтобы ты не с очень весьма жадным умом ожидал окончания, но вспоминай речи Мудрых, которые говорят, что долгим терпением верно дойдут до конца. Кто же думает получить за короткое время свою осень или урожай, тот перед самым концом обманется. Иные не могут долго оставлять стеклянного сосуда стоять спокойно, но часто двигают или ворочают его, или колеблют, или трясут, но этим только оскорбляют Природу, так что она вынуждена бывает оставлять собственный путь и последовать тому, который глупые Художники по-дурацки воображают себе. Кто же так оскорбляет Природу, тот пожнёт ветер. Посвяти себя и дело своё Богу Небесному, проси у Него милости и помощи Его и храни себя от всех грехов и пороков, которые Закон Божий устанавливает. Смотри, чтобы ты с Ним единственно начинал, таким образом будешь иметь хороший результат; в противном случае, хоть и будешь работать, однако всё впустую. И если бы ты мог столь счастлив быть, чтобы получить эту дивную Драгоценность, коей столь многие ищут и столь немногие находят, то пребывай в состоянии этом, чти Бога, или хотя бы не оскорбляй Его. Или, в противном случае, это грех перед Богом. Помогай убогим, избавляй больных от опасности, не закапывай этот великий Талант в землю; усердно заботься о делах добрых, так ты увидишь, что дело Божие в тебе пребывает столько, сколь долго будешь иметь жилище своё с людьми, и не отказывайся вечно с Богом жить. Размышляй об этом часто. Ибо это есть наивысшее Благословение среди всех Благословений этой жизни, и выше всего почитать следует, и даётся только тем, кто трудится хорошо использовать это, и кто, по сути, истинно и подлинно мудры, и не столь глупо ищут временного, чтобы для этого пренебрегать вечной Благостью. Ныне намерен я открыть кратко, ясно и истинно вещественные работы Камня Нашего, со всеми цветами и знаками этого. И так, кто внимательно почитает Писания мои, тот найдёт, что работы верно показаны более, нежели у других. Однако же есть ещё кое-что, что скрыто. Составное дело твоё не столь скоро почувствует Огонь, когда это всё вместе как Свинец потечёт. Поскольку нежное тело, которое является Душой Стали (Chalybs, прим. ред.), имеет весьма мощную силу. Если Солнце сделалось белым и было поглощено, то следует сок Медеи лить на обоих. Это есть Море Наше, в коем плавают две рыбы, из которых ни одна не имеет ни кожи, ни костей. Море всегда кругло и никакого не имеет берега. Море и рыбы суть одно. Этих мы Дигерируем (томим, перевариваем, прим. ред.), пока не сделают один сок, который во всех соединённых может участвовать. Потом ожидай сорок дней, так явится самая чёрная чернота, как хорошо сожжённый уголь. Если видишь это, то не должен пугаться; потом появится наконец белизна без пятен, и так вы дойдёте сверкающей Красноты, когда вы прежде перетерпите суд Черноты. Итак, чернота есть дверь, через которую входим в Свет Райский. Это есть путь, тела здесь приводятся в центр свой; Чёрная несчастная ночь провозглашает Славный день. Старайся получить эту Черноту, в противном случае все другие вещи бесполезны. Первый цвет есть Серебро, поскольку Солнце должно опускаться в тело Луны, дабы оба сбежали в Первую Материю свою, только через Меркурий, который так исправляет Природы в роде их, что Солнце и Луна в этой воде скоро темнеют; всегда действующий Огонь есть причина всех этих перемен. Ибо посредством него вода [☿] извлекает из Солнца и Луны воду Жизни (Aqua Vitae, прим. ред.), которая есть скрытый Дух в себе, собственное семя Солнца и ясно сверкающей Луны. Эта вода Циркулирует без остановки, пока восходит как воздух и с собой делает Духов Летучими. Поскольку одно всегда ожидает другого, если Духи растворены, то действуют они, пока по воле Художника не будут фиксированы. Но смотри, чтобы они не находили выхода, так как они могут выдыхаться, потому что это испортило бы дело твоё и причинило бы работающему много вреда. Если вы в этом ошибётесь, то нарушите один из самых важнейших Законов всего этого Дела; и не позволяйте им восходить так, чтобы они раскололи стекло. И для этого стеклянный сосуд должен быть крепким, чтобы не было на нём ни пузырей, ни трещин, равномерно толсто надутый; ты должен поставить его на медное кольцо, наполненное Золой (костной золой), и укрепить. Ибо если крепко установлено будет, то тебе нечего опасаться. Затем, при правильном Огне, увидишь, что воды твои бегут в высоту, также и тело внизу чисто варится. Эта Циркуляция настолько долго должна продолжаться, пока Орлы не повергнут на землю Дракона, и тогда все вместе умрут, и станут скверной Жабой, которую нужно сжигать, пока не увидишь черноту через убавляющиеся разные цвета и которая становится светлой; тогда берегись, чтобы ты с терпением сохранял то же течение, пока не взойдёт Луна с ясными Лучами. Это и есть наш молодой Царь, который приходит с востока и несёт нарождающуюся Луну на верхушке головы своей. Берегись, чтобы ты раньше времени не увидел красноты, которая подобна дикому маку. Потому что надо тебе знать о серьёзной ошибке, что ты неосторожно и с вредом работаешь, когда сделал Зной очень большим и сжёг цветы в бесполезный шлак (преципитат — осадок, прим. ред.). Для этого поддерживай дело Лёгким Огнём, ибо это правильно; не спеши ускорять дело ни на один день, но с терпением ожидай, пока пройдёт чернота; тогда можешь умножать Огонь, но не сильно — лучше вообще слегка, а не сильно; это есть совет всех Мудрых, на котором основывайся. Много пройдёт времени, прежде чем увидишь Золото своё Солвирующимся и Гниющим. Мудрые Мастера почитают это дело столь трудным, что часто жаловались на него. Потому что Художнику это приносит страдания. Однако я намерен все скрытые действия Нового Искусства Нашего (которое, однако, старо, но редко найдёшь) немногими словами открыть, под которыми я многократно буду изъяснять Тайны. Для этого внимайте с таким разумением, который склонен учиться, чему здесь буду учить, под обязательной присягой держать это в тайне.

Книга Третья

В предыдущих книгах описано Искусство Алхимии. Теперь остаётся ещё определённым образом приступить к тому, как оно на разные части разделяется, и пояснить их в общем и частно. Этому учит эта последняя книга. Для этого направь свой ум, с усердным размышлением, на Истину, которую ты здесь можешь найти. Кальцинация Сперва мы Кальцинируем и приводим тело в ноздреватость (пористость, прим. ред.), а иначе никаким образом не получить животворящей жизни, которая каждую вещь делает живой. Тело является мёртвым, когда жизнь от него отлучилась. Эту пористость мы единственно желаем и Искусством находим в сосуде Гермеса. Это умертвление Духа, когда Земля стала ноздреватой (пористой). Поскольку это означает, что вода наша превратилась в Землю — пещеру Дракона, и Земля снова стала Первой Материей. Эту кальцинированную влажность сохраняйте тщательно, а иначе вы будете заблуждаться. Некоторые Искусством делают едкие воды, в которых они кальцинируют металлы. Но если потом Ликер покидает Землю, то никаким Искусством и пониманием не соединят это вновь. Этот путь мы оставим глупым, потому что он не ведёт ни к чему, только к потере того, кто идёт по этому пути; но вы избегайте этого. Ибо мы кальцинируем единственным способом, смешивая сырое с тем, что совершенно. Первое растворяет постоянное, а второе фиксирует то, что летучее. Дело потеряно для тех, кто берёт воду, которая мочит руки, потому что такая вода не помогает нашему Искусству. Такие люди строят замки из песка. Коль скоро Солнце прикоснётся к себе подобному, то растает оно, как лёд в горячей воде. Ибо это ему как Мать, Невеста и Сестра Его, подобна ему в качествах. Нет иного действующего, которое могло бы сравниться с этим, все другие только ухудшают. Это есть Соль Природы, которую мы скрываем; если бы Всемогущий не сотворил её, бесполезно было бы Искусство Алхимии. Итак, Золото силою её делается снова сырым; она прибавляет ему Вес, содержит в себе тайный Огонь, который делает Золото гниющим. Это есть закрытый Фонтан (источник, прим. ред.), которого глупые не понимают, потому что они не имеют глаз и в Училище Вулкана нехорошо разбираются, где Природа помощник Мудрым. Это есть Огонь Понтийский, который мало кто находит, но многие им восхищаются. Если ты получил его, то освободишься от всякого попечения и беспокойства, чему софисты обязаны подвергаться. Потому что это есть верное средство к скорому успеху; посредством этого получается редкая драгоценность наша, и коль скоро опять ощущает Лёгкий Огонь, то Жена великое чувствует желание к Мужу. Тела, если бывают растворены, текут как скисшее молоко, белее самого белейшего молока; также и дым будет подниматься от них и снова оседать, пока серебряная одежда не окрасится Цитриновым цветом (светло-жёлтым, прим. ред.). Тогда исчезнет белизна, и всё сделается лазурно-синим, и зелёным, и чёрным как уголь, когда другие цвета прекратятся. Но бледный цвет в самом начале уменьшит и заберёт цвет Серебра; тогда масса надуется, как делает кислое тесто, и так ежедневно будет меняться от состояния до состояния, пока совсем не сделается водой, которая со дня на день будет тихо восходить, пока чернота не превратится в белизну. Сперва вода начнёт каждый день гуще становиться; к концу вы уже не увидите никакой Сублимации, но всё, что внизу ужасного запаха, чёрное цветом, надувающееся как текучая смола, — это Мудрые изъясняют в скрытых речах. Около пятидесятого дня постоянно множащиеся дивные цвета появляются, как лазурно-синий, зелёный, цитриновый, багряный (тёмно-малиновый, прим. ред.) и при этом бледный, и наконец сделается всё совсем печального чёрного вида. Много раз в этом тепле можно будет наблюдать, как вещество кажется неоднородным, и в нём то и дело возникают как бы островки. Отмечай: если становится суша с цитриновым цветом смешанная, и при этом ни зелёный, ни лазурно-синий не видны ещё, то можете вы подумать, что есть причина бояться насчёт успеха. Но если пот часто циркулируется, то не должны вы бояться; дело ваше находится в хорошем состоянии. Управляйте мудро только Огнём вашим, и если поднимается и опускается пот, то будьте уверены, что вы не можете заблуждаться, исключая случайности, потому что Природа во всём делании знает свою работу, как очищать работу, и по результату покажет твоему зрению, спешишь ли ты в своём деле. Что касается остального, то будь уверен, что как ты даёшь Зной, так и Материя будет двигаться. Если Зной велик, то прогонишь весьма нежную Душу и тело будет сильно потеть; а если Зной будет слабым, то из-за недостатка теплоты надежда твоя совсем исчезнет и ты во тьме ходить будешь. Ради этого смотри, чтобы ты внимательно следил за своим делом. И если ты видишь, что произведение меняет цвета, то старательно отслеживай это. Ибо если ты ошибаешься, то очень интересные и странные узнаешь вещи — краснота Макового цвета и недостаток нужной Черноты — это два знака порчи, значит ты неправильно работаешь. Но если достигнет черноты, то через десять недель увидишь, что произведение твоё гниёт и умирает, и всё растворяется в нежный порошок, мягкий как солнечные лучи, но не совсем сухой. Ибо будет казаться переливающимся углём, а когда бывает он разломлен, тогда имеет в себе живую Душу. Диссолюция Поэтому вскоре это тает, ибо так работы наши всегда зависят одна от другой, потому что одна другую в себе содержит. Одна ещё не закончилась, как другая уже начинается, и верно то, что Диссолюция как начинает дело, так его и заканчивает. Потому что если видим, что тело солвируется или тает в первую свою Материю (т. е. мы говорим — солвируется в Минеральную воду), к чему самое главное наше намерение направлено, и если Духи освобождаются от рабства, то устремляются к новому Действию. И поэтому действующая Природа на этом пути через страдающего страдает так много, что, как Земля растворяется, так Духи каждый день всё больше сгущаются. Закон Природы таков: сколь много во влажности Диссолвируется, столь много влажность в жидкости должна уменьшаться. Поэтому всё дело наше [чтобы иные себе не воображали] — есть солвировать и коагулировать (увлажнять и сушить, прим. ред.). Тело покидает свою фиксированность, и каждая его часть становится духовной, и с воздухом на высоте рождается, пока духи не придут на Гору и не спустятся оттуда, как Душа и Тело, вместе с Духом, и не становятся постоянными — так они теряют свою Летучесть — и тогда получается то, чего мы так долго искали. Царь наш из смерти восстаёт снова рождённым, знает, как преодолеть всех сильных противников, а также может приводить сырые Металлы в Чистоту. Итак, Диссолюция есть истинный ключ всех Тайн Наших, без которой никто в Алхимии никогда не сможет ничего сделать, тем более никакого Металла не сможет Тингировать, пока он не обратит совершенные металлы в свойственную им воду, которая есть Первая их Материя. Поэтому во влажности и влажностью только содержатся Духи каждой вещи. Это есть Мать сокровенного Камня Нашего; это ключ временного благополучия Нашего; Природа удивляется, когда видит Искусство наше, которое может производить в исполнение такое редкое и чудесное дело. Но мы учим, что в искусстве нашем есть две Солюции, которые не руками осуществляются, но единственно Огнём — первая не достаёт до центра и не обладает столь великой переменчивостью и красивым многообразием цветов, как вторая. Первая — когда Красный муж подсаживается к жене своей, что собственно и есть плавление. Оба эти, если с Духом жизни соединены и в необходимый Огонь поставлены, начинают тотчас действовать, и Дух не успокоится, пока не растворит тело к своему удовольствию. Но знайте, что тело, как водой в жидкость приведено, так и остаётся при солвирующем и приводит его в густоту в той мере, что оба соединяются и полностью смешиваются в один чёрный постоянный порошок. Ибо эта Солюция не проходит сквозь всё тело, но это тело ещё нечто удерживает из телесности своей, и появляется Третье, ни совсем Летучее, ни совсем Постоянное, однако и ни то, ни другое, поскольку они сначала были противоположные вещи, которые спорили между собой, пока одно другим не исправилось. Эта Диссолюция производится лишь частично, что является Коагуляцией в Чёрный Порошок. Потому что как одна часть есть, так и другая должна быть. Но это совокупление делается также только частично, и это становится гораздо более благородным в Нашем Искусстве. Поэтому эти пылинки со временем снова растворятся, и Огнём выжмется из них Азот; этот столь долго сублимироваться будет, пока вся Земля из гнезда своего не поднимется, и всё не сделается как простая Ртуть. Тогда всё достигнет состояния Духов. Это есть благородная Солюция, которую мы столь много одобряем. Здесь все Стихии соединяются между собой в дружбе и настолько совершенно, что ни одна не подвержена никакой перемене или гибели. Итак, как я надеюсь, ты ведаешь, что мы подразумеваем под именем Диссолюции. Сепарация Теперь приступаю к Сепарации, или Разделению, чтобы поведать вам об этом, что имеет столь сильное родство с вышеупомянутым, что оба срастаются в одно и по одному пути продолжают идти. Они различаются единственно только в одном движении, но при этом объединены между собой. Поэтому с первого часа, когда мы поставим Материю нашу к Огню, мы сразу используем такой Зной, что влажность от него становится Летучей и без остановки Циркулируется. Но сначала воды подобны пламени, которое поднимается как дым и туман. Однако все, что поднимается, потом снова не спускается жемчужными каплями, и потом это стекает словно жилы; таким образом Редуцируется (восстанавливается, прим. ред.) тело, которое Огонь в это время красит в новые цвета; это затем поднимается в воздух с водою и опять ниспадает. Это и есть Сепарация, которую мы понимаем не иначе, как постоянную Циркуляцию. Она открывает плотное или крепко заключённое тело, приводя его в Природу воды, потому что оно одного с нею рода. Из-за этого вода через циркуляцию делает непрестанную Сепарацию. И что касается тела, то здесь два тела: одно совершенно и легко делается первой своей Материей (однако это не может сделаться без сублимирования); ибо никакой иной Зной ничего не сделает. И для этого мы делаем Духов летучими и постоянно возвращающимися к Земле. И эта Сублимация делается не напрасно. Поскольку таким способом вода утончается, и тогда она часто поднимается, и напоследок удерживает одну часть от тела, которая ее одушевляет, и этим делается подобна Адскому Огню, и побуждает Землю подниматься, как тесто заквашенное. Во-первых, восходит единственно флегма, которая, часто восходя и нисходя, сделалась теперь подобной Духу, как это можно увидеть, когда она всякими окрашивается цветами — синим, жёлтым, зелёным и бледно-чёрным, хотя в начале была только белой. Если Художник видит это, то делает вывод, что здесь стихии разделились. Что сперва было грубо и сыро, то делается огненным; и что было прозрачно, то ежедневно окрашивается сверкающими лучами и много дней кажется очень красивым. Теперь знай, что здесь растворяется тело, и Духи той же работой коагулируются; между этим нет никаких временных промежутков, всё переходит из одного состояния к другому состоянию, пока удерживаемые духи обретают свободу, что мы называем многими именами, однако одно дело служит для всех. Мы не перестаём сублимировать через пар, не останавливаясь ни на мгновение, пока Материя не сделается пылью; тогда мы уже не увеличиваем Огня, но одним Зноем расплавляется эта пыль в воду; эту воду снова сублимируйте столь долго, пока частым сублимированием она не умрёт. Если вода долго поднимается как флегма, то разделяется дух как от души, так и от тела, как мы ранее сказали; а если пар через циркуляцию показывает цвет, тогда дух с душою соединяется, и оба отделяются от тела. Тогда Земля делается тёмной; если тинктура поднимается, то телобез Души мёртвое остаётся и сгнивает в пыль. Наконец Душа связывает Духа с Телом, пока оно не получит равную с ним умеренность и не сделается таким же духовным; так Искусство наше постигается. Из Кальцинации и Солюции нашей, из Сепарации и Конъюнкции нашей, также и из Путрефакции, только одна Резолюция (растворение) всё исполняет, которая является волей и действием Духа; если же у Резолюции появляется сопротивление, то оказывает она выше объявленные действия, о которых только тот молвит Истину, кто будет утверждать, что все это одно и тоже, и одним и тем же Огнем производится, не увеличивая и не уменьшая. Камень наш требует только безостановочного Зноя, и всё есть только сублимирование воды, пока это не заставит постоянное тело восходить. Тогда, в определенное время, тело коагулирует воду в чистую и постоянную сущность. Эта сущность - Лекарство, которое будет лечить все болезни в металлах, то есть с которыми металл может смешаться; то же самое с животными - если оно бывает возвышено в красноту и растворено в масло, то освободит оно того, кто употребляет его, от всех болезней, которых он может опасаться в теле своём; поскольку оно восстанавливает Природу снова в такое состояние, укрепляя силы, что он может без всяких недугов и болезней безопасно жить; также оно снабдит его нужными для жизни средствами, так что он может свободно жить без забот, суеты и несчастья. И как мы сублимируем грубейшие стихии состава нашего в пар - так мы всякий пар восходящий в циркуляции нашего колеса, делаем столь циркулируемым, что сублимированное весьма скоро снова возвращается, и часто снова взлетает, и так одно вокруг другого. И это есть то постоянное восхождение и нисхождение, которое называем делом Сепарации; это есть начало и конец того, чего ищем; варка наша делает то же самое. Мы столь долго разделяем Начала, пока они снова не соединяться и никогда уже один от другого не смогут отделиться. Конъюнкция Это дело называется Конъюнкцией, и это истинно; поскольку Природы столь хорошо совокупляются и соединяются, что никогда более не разделяются, но представляют одну-единственную вещь, которая столь крепко соединена, что, как Душа, Тело и Дух в человеке суть одно, так и эта вещь с виду только одна, хотя в начале все было иначе; их было три, потом только два, а в конце — только одно; это я мог бы изъяснить многими разумными вещами, которые мог бы здесь показать; эта работа Конъюнкции есть истинный ключ, также как и Сепарация; о Диссолюции было соответствующее мнение; поскольку мы постоянным искусством растворяем тело Солнца в воду - если это чисто, соединяем его с собственной его Душой и столь долго вращаем на огне, пока они не сделаются нелетучими, как и прежде; и здесь я должен предостеречь тебя, что Конъюнкция наша, самая обыкновенная и самая безопасная из всех, не может совершиться, пока чистое от нечистого совсем не отлучится, только потом должно тело гнить и путрефицироваться. Ибо сначала нужно Душу, Тело и Дух отделить каждое друг от друга: один красный, другие два белые; два коагулированы, и одно есть для обеих Мать, которое течет и движется, как минеральная вода; одно тело мы называем Солнцем, другое — Луной; одно умеет выдерживать всякие огни и наилучше ковко; другое летуче и разделяется в порошок, если бывает бито молотом, однако оно может расплавлять золото, примерно как воск, из которого в надлежащем жаре оно не улетает. Эти два подобны двум Драконам в нашем Искусстве и друг другу в качествах противоположны; одно заключает в сердце или центре своем Огонь Природы, который сокрыт от глаз, но разумному весьма явен и известен; другое вмещает в себе Огонь против Природы. Одно спело, другое сыро; одно дигестировано, другому недостает дигестии. Одно постоянно, другое летуче. У одного свойство таково, что оно ожидает совершенства и называется Солнцем нашим, но быстро укрощается нежной Луной. Дух этих обоих различается по степени, также и по форме, и по качествам или свойствам своих - бежит от огня, как вода, и делает так, что душа с ним поднимается. Эта Циркуляция столь долго повторяется, пока все, как пыль, не садится на дно. Первая Конъюнкция есть Солнца и Луны; вторая, через частое циркулирование, приводит обоих в воду; если это сделалось, вода умерщвляется, Земля возвращается в Материю свою и, наконец, все стихии должны быть снова соединены; и это сделается, если эта Земля через частую циркуляцию превращена будет в воду; этой целебной воды ты не увидишь, если грубейшие части не сожгутся прежде огнем; оно должно проходить сквозь тьму ночи и потом повториться; из этой тайной пещеры будет восходить пар, подобный восточным жемчугам, который будет омывать темную Землю от нечистоты ее приятным дождем, пока нечистота и темный цвет не будут прогнаны сияющим украшением; тогда стихии останутся вечно одна с другою смешаны и фиксированы, таким образом, что одна без другой не сможет улететь; не одна, а обе вместе должны нисходить. Эти две сделались одним — и сестра и брат; и соединение постоянно, оба способствуют к исправлению друг друга. Итак, я полностью изъяснил Конъюнкцию нашу, которая есть действие Циркуляции; так должен быть приготовлен великий Эликсир наш, когда сперва разделят духовные силы от Земли. Путрефакция Первое разделение делается сублимированием Земли, второе — оседанием её на дно, из чего производится гниющий труп, который называется и нашей Жабой, и нашим Вороном, потому что весьма чёрным оказывается в Огне. И истинно, что эта работа наша не отличается от других объявленных, кроме как в смысле или знаменовании. И хотя мы соглашаемся одно дело называть многими именами, однако в самом деле подразумеваем то, что совершает это дело. Остальное может легко сделаться, если справишься с этим, ибо всё наше искусство суть только открывать и отпирать, что заперто, и потом снова коагулировать(запирать, прим. ред.) его; делать летучим; и потом снова фиксировать; умертвлять, и потом снова оживлять и исцелять; Путрефицировать и снова чистить; всё это есть одно только действие и работа в разных смыслах. И верно то, что если бы произведение не должно было гнить, то не могли бы духовные части отделиться, ни нечистота воды очиститься, ни землистость тел приведена быть в истинную тинктуру, которая могла бы несовершенные тела делать новыми. Это есть истинная причина Путрефакции, которая делается через частое наливание воды на тело и повторения этого снова в постоянной циркуляции. Путрефакция делает тело открытым в таком виде, что заставляет произвести семя, и потом тело умирает. Ибо сперва вливается в него жизнь посредством Луны, которая входит в центр его так, что части его приводятся в беспорядок и делаются ломкими; поэтому оба так обнимают друг друга, что в огне тают, как воск, и кажется хотят быть одною вещью. Посредством этой Луны получается вхождение, так как вода входит в скрытые почки Золота, в которых его заключенное семя находится, и таким образом из центра выводится; вода этим семенем так сгущается, что напоследок становится как Ил. И таким образом, три Природы вместе смешиваются, которые весьма много отличаются в темпераменте, но через частое сублимирование одно через другое исправляется, пока влажность сухостью истребляется, кажется совсем высохшей землёй, что для неё есть смертная Чаша. Поскольку тело скоро надувается и переменяет цвет, всякое дыхание устраняется обратно, наконец, оно умирает и гниёт, пока дух обвивает мёртвое тело, делая пары восходящими; этот Дух будет грубую Землю мыть, пока она сделается полностью сверкающей, пройдя через неизбежный суд. И если бы эта Циркуляция не была сделана, то вечно оставалось бы тело в целости, и не была бы получена от него постоянная сущность, которая могла бы возводить малые металлы в достоинство Золота и Серебра более чистых, нежели они из Рудников получаются. Поскольку через поднятие воды тело делается суше и так более отдаётся Огню, нежели когда материя была влажной; так и тело не темнеет в тени ночи, пока влажность наиболее не истребится и тело в малые пылинки не разделится; тогда, если пары останавливаются и все духи беднеют, то начинает смерть тотчас приводить тело в Путрефакцию, которая каждый день прибавляется, пока тело внутри и снаружи окажется совсем как ворон; эту тьму его прогоняет и затем, наконец, следует Зелёный цвет, и тогда снова жизнь приходит и сверкающими цветами прогоняет тьму; тогда жги его далее в Огне, так появятся мало-помалу разные цвета, также и снова исчезнут, пока всё это наконец не окажется как Ртуть, но яснее; огонь гонит его в высоту, и воздух сгущает. Конгелация И заставляет капли сходиться; они снова приходят и снова убегают, пока летучесть не закончится и всё не выдерживает Зной, который каждый день мало-помалу получает некоторую постоянность, пока никакой Зной не сможет вывести её из этого состояния. И здесь заметь, как мы постоянно продолжаем обратный ход, а потом снова идём вперёд, когда через Диссолюцию Солнца столь долго извлекаем наитайнейшее семя, пока тело не умертвится; его потом делаем живым, пока всё не сделается так, что Латон будет чисто отмыт Азотом, что надлежит делать через многие Циркуляции, и тогда тело станет единым, летучим в воздухе, которое через повторенные сублимации наконец проявляет свой фермент, когда сущность однажды сделалась совершенно прозрачной. Если она уже не может восходить паром, то будет сверкать на голове, как блестящая Звезда, или будет, как малые сверкающие рыбьи глаза, вращать и двигать себя; блеск его помешает тебе смотреть пристально на него и ослепит зрение, как древние Мудрые говорили. Но прежде чем ты сможешь удивиться последней белизне, тысячи чудес явятся тебе; оно имеет такое ежечасное движение в огне, что прежде, чем со сверкающим блеском сделается прозрачным и постоянным порошком, как солнечные пылинки, научит тебя бесчисленным переменам. Оно окажется текучим и сухим, а потом менее чем в час снова потечёт, странные будет принимать виды, однако недолго останется в одном виде, пока в содержании его вся сущность не окажется как солнечная пылинка, что есть наша новая блестящая Луна. И если свет столь долго стоял на Земле, что вся тьма и мрачность исчезли и всё кажется зрению как блестящий престол, тогда вари его сухим огнём, пока оно не сможет Тингировать всё с необходимой постоянностью, бело и проницательно во всех испытаниях. Тогда колесо твоё истинно однажды оборотится, и лекарство первого порядка будет сделано; оно хотя ещё дитя, однако легко может сделаться смелым бойцом, которым затраты, труд и работа Художника могут быть вознаграждены, вместо которых он получил редкий Клейнод. Напои его в начале молоком и корми его пищею, а потом ферментируй по искусству, пока не приведёшь его в великую добродетель, так что ты можешь по собственной воле своей умножать; делай это так, сохраняй Огонь и наблюдай Запас свой; если Огонь закончится - то причинит тебе боль. Как делать проекцию, а также каким образом ферментировать и умножать, преподано учение в первой части, во второй книге, где я добавил пример в доказательство искусства, как я испытывал его. Я не намерен скучно повторять этого здесь, но коагуляцией заключу этот трактат; и если бы ты когда-нибудь столь далеко дошёл, то можешь исполнять это по предложенным выше правилам; или если бы ты ошибся, то верно обнаружил бы ты, что или весьма грубый разум имеешь, или Судьба не милостива к тебе; если одно из этих двух существует, то должен ты остановиться и далее не пытаться, пока лучшая Судьба сможет помочь тебе продолжать. Итак, этим заканчивается Ядро Алхимии.