Совет и Голоса Известнейших Философов
Вильгельм Кристоф Кригсманн, XVII
Огромная Благодарность Мастеру Каджкану за предоставленный читаемый вариант данной рукописи.
«Рукописи предоставлены Российской Государственной Библиотекой (Электронная библиотека РГБ)»
Все видят это и все этим пользуются; немногие знают это.
Дивный Алкагест Философов, тайный ключ ко всей Природе и ко всем сокровищам мудрости, здоровья и богатства.
Тайно описанный Вильгельмом Христофом Кригсманом.
Гермес Трисмегист, великий царь и первосвященник в Финикии и Египте, который за много лет до Мелхиседека и Сима, вскоре после Потопа, изобрёл Химию.
Смарагдовая скрижаль, как она была найдена по-арабски близ Хеврона подле Гермеса.
Истинно, без лжи, достоверно и в высшей степени истинно:
То, что внизу, подобно тому, что вверху. И то, что вверху, подобно тому, что внизу, ради совершения чудесного делания одной-единственной вещи.
То есть: верхние и нижние элементы действуют совместно, так что производят одну вещь. Так, исполнено чудес, оно пребывает.
И как все вещи произошли от одной вещи чрез слово единого Бога: так все вещи рождаются из этой одной вещи по устроению — то есть чрез упорядочение Природы.
Её отец — Солнце; её мать — Луна. Ветер носит её во чреве её матери; её кормилица — Земля. Эта вещь есть отец, или начало, всякого совершенства во всём мире.
Её сила цельна и полностью соединена, когда она обращена в землю, или когда она помещена в землю.
Отдели землю от огня, тонкое от грубого, мягко, с великим разумением.
Она восходит от земли на небо и нисходит снова вниз на землю и принимает в себя силу вышних и нижних вещей. Так ты обретёшь славу всего мира; посему всякая тьма и мрачность убегут от тебя.
Это есть сильнейшая сила из всех сил; ибо она одолевает все тонкие вещи и проникает все толстые и твёрдые вещи. Так был сотворён мир.
Посему устроения — то есть порядки Природы и Искусства — будут видимы чудесно, образ коих таков: посему такое делание должно быть установлено.
И потому я именуюсь Гермесом Трисмегистом, что владею тремя частями мудрости всего мира. Завершено то, что я сказал о действии Солнца, или о делании Химии.
Гермес, О порождённом Хаосе:
Первое очищение нашего Меркурия состоит в том, чтобы взять его в чистейшую ясность, чрез огонь каменной соли, так чтобы он стал столь же чистым, ясным и тонким, как кристалл.
Соль металлов есть камень философов.
Наш камень есть такая вещь, что, хотя сам в себе не имеет огня, однако наш Меркурий происходит от него.
Наша белая Луна не так бесполезна, как обычная Луна, ибо она плавка.
Моисей, святой князь и пророк Божий, был научен всей мудрости Египетской и в своих пяти книгах являет разумению самые сокровенные основания всей Природы.
Первая книга Моисеева, глава 1.
В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог, что свет хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день первый.
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И сказал Бог: да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И назвал Бог сушу землёю, а собрание вод назвал морем. И увидел Бог, что это хорошо.
Глава 2, стихи 6–7
Но пар ещё не поднимался с земли и не орошал всего лица земли.
Но пар — то есть испарение — поднимался с земли и орошал всё лицо земли. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек живою душою.
Глава 27, стихи 27–28
Подошёл Иаков и поцеловал Исаака, отца своего. И ощутил он запах одежд его, и благословил его, и сказал: «вот, запах сына моего, как запах поля, которое благословил Господь. Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли».
Стих 39
Исаак сказал Исаву: «вот, ты будешь обитать в туке земли и от росы небесной свыше».
Глава 49, стих 25
Говорил Иаков, когда благословлял Иосифа: «От Всемогущего — благословения тебе, благословения небесные свыше, благословения бездны, лежащей долу».
Пятая книга Моисеева, глава 33, стихи 13–16
Говорил Моисей, когда благословлял колено Иосифово: «Земля твоя — в благословении Господнем. Там — благородные плоды неба, росы и бездны, лежащей долу. Там — благородные плоды солнца, и благородные плоды луны. И от наилучшего от гор древних, и от холмов вечных. И от благородных плодов земли и того, что внутри неё».
Мариамь, или Мария, святая пророчица и сестра Моисея, передала то и другое о тайном делании Химической Философии руками древних, дабы мы могли это обрести.
Аравийские философы, от коих мы получили помощь и сокровища госпожи Марии, свидетельствуют, что они могли обрести великий Камень мудрецов внутри самих себя и что с помощью дивного Олимпийского, или небесного, огня, который магнетически стягивает всё на себя в избранном малом предмете, они растворили себя весьма тонко в серебристо-белую тинктуру и возвели её до пурпурной тинктуры. Смотри её прекрасное добавление.
Согласно графу Бернарду Тревизанскому, часть 3:
Мария Пророчица говорит: «Природа создаёт металлы из одного, двух и трёхсоставного Меркурия, который имеет своё густое и тончайшее излишество и свои изменения. И через одно с другим они совершаются».
Также она говорит:
«Возжги огонь: соверши соединение и окрась в нём духов, как то делают цветы».
В Turba Philosophorum она говорит:
«Постоянное или семеносное тело — из сердца свинца; оно внешне есть то, что в нашем свинце. Огонь учит её быть мудрой и находить, что он всегда пребывает в равном тепле и не становится горячее. Сперва она принимает великую черноту».
Согласно Мориену, она говорит:
«Когда Латон с Азотом, то есть с Меркурием, сожжён и белые вещи излиты на него, так чтобы отнять теплоту, тогда вся его тьма и тяжесть уносятся от него, и он так преображается в белое золото.
Это есть не что иное, как то, что его тьма и его цвет отнимаются. Посему его Азот есть, а именно, его душа: когда она извлечена, тогда она окрашивает его и делает белым. А Латон, в свою очередь, правит над Азотом, то есть над вином, и делает его красным».
Сивилла Кумская предсказывала и пророчествовала около времени Троянской войны. Помимо прочего, её восхваляют и философы.
Кумская Сивилла говорит Энею, согласно Вергилию в книге шестой:
На сокровенном древе пребывает златая ветвь с золотыми листьями и золотою древесиной, и она скрывает весь лес. Тени заключают её в потаённых долинах. И никому никогда не будет дозволено войти в сокровенные места внутреннего царства, если он сперва не отломит златую ветвь от древа.
Если сорвёшь одну, другая не преминет вырасти на том же месте, из того же золотого металла, вскоре после того. Посему ищи её собственными очами, и когда найдёшь, отломи её правильно своею рукой.
Она охотно и легко последует за тобою, если суждена тебе судьбою. Но если нет, то её нельзя одолеть никакою силою, сколь бы велика она ни была; нельзя и отсечь её железом.
Вергилий объясняет это в ином месте:
Два голубя, спустившись с небес, сели на зелёную землю. Тогда герой узнал быстрых птиц матери Венеры и последовал за их знаками и путём.
Они кружили, затем улетали так далеко, что ещё можно было удержать их в поле зрения. Но когда они приблизились к зловонному устью пещеры, они быстро поднялись сквозь тонкий воздух и сели, как и желалось, на двухраздельное древо, сквозь которое разный блеск золота сиял среди ветвей.
Как зимою является омела и зеленеет свежею листвою — она не сеется от самого древа — и обвивает круглый ствол жёлтыми плодами: таков был вид разветвлённого золота посреди тёмного каменного дуба. Так золотые листья шелестели на лёгком ветру.
Эней быстро схватил ветвь и отломил её по своему желанию, и принёс в дом пророчицы Сивиллы.
Ясон, греческий князь и герой, предпринявший знаменитый поход в Колхиду и с великим трудом унесший оттуда Золотое Руно.
О тайном химическом делании написано на пергаментном свитке, согласно утверждениям Каллисфена, Свиды и Аполлония.
О подвиге и походе Ясона в Колхиду Овидий пишет в седьмой книге «Метаморфоз»:
Утренняя краснота уже завладела сияющими высотами, когда народ Колхиды собрался на Марсовом поле и встал на царских холмах. Сам царь сидел посреди них, облачённый в пурпур и отличенный скипетром из слоновой кости.
Вот, волы выдыхают железо, огонь, дым и пар из своих адамантовых ноздрей; трава загорается и горит от их дыхания, точно так же, как когда пылает горнило или когда видят брошенные в тёплую воду разрыхлённые куски известняка: так их внутренности, полные пламени, кипят, и обожжённая глотка пылает.
Но Ясон подходит к ним с весёлым лицом. Они обращают свой ужасный взор навстречу ему, а рога их подкованы железом. Они ударяют о песок раздвоенными копытами и наполняют место рёвом и дымом. Минийцы холодеют от страха.
Он идёт вперёд и не чувствует огненного дыхания, ибо чары лишили его силы, и смелою рукою гладит он их висячие подгрудки. Он подводит их под ярмо и заставляет тащить тяжёлый плуг.
Колхидяне дивятся; сыны Греции кричат и ободряют его. Тогда он берёт зубы дракона из своего медного шлема и сеет их на вспаханном поле.
Поле принимает семя. Там, едва оно было окроплено именем, новые тела взошли из змеиного зубного семени, и, как дитя во чреве матери, человеческая форма была заключена в нём, и оно росло внутри и не приходило в совершенство до полного срока; так, когда человек принимает человеческий образ в беременном чреве, он поднимается из поля и потрясает оружием. Так рождается воин вместе со своим оружием.
И когда греки увидели мужей с острыми мечами, идущих против Ясона с намерением схватить его, сама Медея испугалась, хотя и сделала его крепким и защищённым; и когда она нашла его столь одиноким, она побледнела и сидела без кровинки в своём юном лице, и хотя её травы не имели силы, она всё же помогла ему тайным искусством.
Он бросает камень в их середину с великою силою, так что отвращает войну от себя и на земнородных братьев. Тотчас рождённые землёю поражают сами себя изнутри и падают на землю.
Теперь ему оставалось ещё усыпить дракона, который сторожил руно с гребнем, языками и тремя рядами зубов. Он окропил летейскою травою златоносное древо и, произнеся слова, наводящие сон, заставил его очи погрузиться в глубокий сон. Тогда золотое руно было унесено Ясоном.
Архимед, дивный математик и естествоиспытатель, изготовил стеклянную сферу, в которой силою заключённого духа воды показывалось всё течение Природы.
О стеклянной сфере Архимеда поэт Клавдиан пишет:
Когда Юпитер увидел небеса, заключённые в малом стекле, и засмеялся, он сказал богам:
«Так человеческая сила изобразила течение вещей столь тонко? Ныне творение перстов моих осмеяно в хрупком стекле.
Что боги и Природа создавали силою времени на небе, то сиракузский старец воспроизвёл математическим искусством.
Заключённый дух служит блуждающим звёздам, и живое побуждение движет поддельную луну.
И вот дерзновенное творение заставляет свой собственный мир двигаться, и человеческий закон управляет звёздами».
Калид, знаменитый царь Аравии, жил около 1000 года по Рождестве Христовом.
Калид, согласно графу Бернарду, во второй части:
Знай, что в начале нашей работы мы не нуждаемся ни в чём, кроме двух материй, и никто не ищет и не берёт более двух, и в наш магистерий не входит более двух. И всё же в конце они обретаются лишь как одно. Эти две материи суть четыре элемента. Они имеют свою силу в своё время и в замкнутом пару. Посему в ветреной материи пребывают два ветреных элемента, по их качествам, а именно огонь и воздух; а в другой, по сухому и землистому пару, — два других, низших элемента, а именно вода и земля.
Когда Калид говорит:
Во всей нашей работе Меркурий и огонь достаточны в середине и в конце; но в начале это не так, ибо тогда это ещё не наш Меркурий.
Иди, иди к горам Индии и в их пещеры, и возьми оттуда драгоценные камни, белый заркон, в коем заключено его золотое существо.
Природа наслаждается Природою, Природа побеждает Природу, Природа соединяется с Природою, Природа торжествует в Природе. Природа делает Природу белою и красною.
То есть: подобное соединяется с подобным.
Гебер, аравийский царь в Мавритании, из рода мудрецов Дамара и Эшола. Год 1000.
Гебер, царь, был столь обрадован открытием особой металлической золотой тинктуры, которую некоторые называют малым философским камнем, что пишет о ней следующее:
Когда ты познаешь ртуть — мастерство приведения вещей к совершенству, — ты узнаешь, что это вещь огненного совершенства, так что она превосходит работу Природы.
Из одной только ртути лекарства извлекаются легче и скорее.
Но ртуть не берут такою, какова она в своей природе, ибо она имеет в себе среднюю природу и полносияющую сущность, которая есть возможность. Посему, когда она управляется силою огня, её свойство — не сгорать, но прежде сгорания она должна быть извлечена тонким искусством.
Ртуть имеет такую природу, что либо бежит от огня со всею своею субстанцией, либо остаётся целою в огне.
Для сокращения времени Гебер вводит добавление к своему кресту лимонно-жёлтого цвета, а именно вполне проницающее тело.
Я исследовал всё; но я не нашёл ничего в огне, кроме только слизистой влаги, которая есть корень всех металлов.
Кто не понимает изначальных оснований и причин роста металлов, тот далёк от нашего Искусства. Посему он должен иметь основательное знание, из которого он мог бы обосновать своё предприятие.
Здесь ртуть должна оставаться хорошо запертою. Посему пусть не приближается никто, кто не знает, как улучшить её искусством, и кто не понимает, как ввести её в работу, прежде чем ты её растворишь.
Артефий, философ в Аравии, живший около времени Халида и Гебера.
Артефий, превосходный философ, среди прочего настолько любил Искусство, что описал свою всеобщую тинктуру с мокрым огнём, который есть влажная тайна.
Артефий говорит: Наша вода имеет в себе и от себя золотую силу, а потому и свет своего блистания.
Артефий, подобно Роджеру Бэкону, описал силы животных, камней и всех прочих материй, а тем самым и все таинства, согласно Природе; и он хвалится, что прожил более 1000 лет.
Мориен, римлянин и отшельник, наставивший царя Халида в Великом Делании.
Мориен, когда он научил царя Халида приготовлять всеобщую вещь, оставался безмолвным тридцать дней, а после написал ему то же наставление, какому учил.
Тот, кто всё имеет при себе, не нуждается поэтому в посторонней помощи.
Все вещи, делаемые из нашей воды, рождаются от одной вещи и от одного корня.
Кто знает, как повести золото назад, так чтобы оно уже не было золотом, тот приводится к великой тайне.
Камень мудрецов есть не что иное, как ртуть, и так он переходит в другую ртуть.
Сделай тело водяным, чтобы вода могла с ним соединиться и чтобы оба могли быть приведены в единую воду.
Знай, что наш Латон красен, а наша медь бела; и что она становится белою, и знай, что наша вода проникает его и делает его прозрачным, как сама, и что тонкий парообразный огонь сжигает и разрушает всё.
Если оно не является тонко и чёрным, то оно не растворено; а если оно не растворено и не отомкнуто, то оно не проникнуто водою и недостаточно смешано, отчего тогда не может последовать никакого соединения. А без соединения ничто не может сочетаться без умерщвления; но умерщвление не может произойти без изменения, а изменение не может произойти без составления и сопряжения. И через эту постепенность наша материя обрабатывается согласно порядку Природы, которая таким же образом производит своё действие.
Философы называют свою единую работу многими именами. Но кто обратит внимание, увидит, что эти имена суть не что иное, как цвета, возникающие в составе; ибо из-за этого мастерства оно не становится иным.
Посему бедные имеют ту же вещь, что и богатые, когда она выброшена на дорогу и попирается ногами на своей навозной куче. И многие выкапывали её на навозных кучах, чтобы извлечь её оттуда, и бывали тем обмануты.
«Что мне много говорить, — говорит царь, — об этой вещи, когда она уже сама о себе сказала? Ты сам в великом бедствии; ибо из того, что я знаю её лучше, научаются ей».
Огонь и Азот омывают Латон и снимают с него тьму и нечистоту.
Ты должен знать, что наше нечистое тело есть свинец, который называется другим именем — Адроп.
Роджерий Бэкон, учёный англичанин, около 1200 года по Рождестве Христовом.
Роджер Бэкон говорит: Ничто не растворяется из металлов и ничто не соединяется с ними, если металлы прежде не были возвращены из состояния тел, то есть не были превращены из своей телесной природы в дух.
Бэкон учит в своём Зерцале, что надлежит растворить очищенное тело, поднять его и извлечь из него водоподобную влагу. Это и есть меркуриальная вода философов.
В минералах находится несгораемая влага. Когда мы следуем Природе, мы имеем печь влажности, наподобие горной, не слишком большую, но с постоянным теплом, так чтобы заключённый огонь, поднимаясь, гнался вверх и становился тонким. И тепло, каково оно есть, должно оставаться в своём сосуде, который соединён с материей камня.
Сосуд должен быть круглым, с малым горлышком, сделанным из стекла.
Огонь не должен касаться сосуда, который содержит в себе материю; напротив, его должно заключать в другой сосуд, чтобы постоянное тепло окружало его со всех сторон, наподобие нежной росы.
Мудрецы приготовляют для своего делания вещь, из которой Природа изначала начала работу, через соединение и соразмеренное смешение её живого Меркурия с равным ему родом, в крепком сосуде.
Арнольд из Виллановы, знаменитый философ во Франции и учитель Луллия. Год 1300.
Арнольд, в Новом Свете:
Я свидетельствую перед вами, что такая возможность заключена в материи, из которой я собственными руками сделал Эликсир, превращающий свинец в золото. Его я назвал его собственным именем, и это есть Магнезия Философов, из которой философы извлекали золото, не сжигая своих тел.
Меркурий философов есть то, над чем Природа уже немного поработала, но что она оставила в металлической форме и привела в своё собственное состояние; однако она оставила его ещё несовершенным.
Завещание Арнольда
Наш Камень возникает из земли и получает свою совершенную силу в огне. Когда он помещён на двенадцать часов над весьма чистою водою, он убеляется. И, что удивительно, через это он ставится в умеренно тёплое место и высушивается от своей водянистой белизны в двенадцать часов; и во внутреннем своём тепле он приводится к своей надлежащей форме.
Однако сперва надлежит извлечь из его лучшей части сокровеннейшее молоко, а после привести в философскую форму. Через это он усовершится. И если работа прервётся слишком рано на каком-либо ином цвете прежде конца, то напоследок явится постоянная белизна, в коей вверяется ему его сообщество. Тогда и огненно-сияющий царский цвет будет прекрасен, и он явится знаком завершённой работы.
Огонь для него должен быть таков, как зимнее солнце в знаке Овна. И заметь, что огонь не жжёт, если он не приведён на умеренное тепло.
Золото и серебро в нашем Камне лучше обычных по своей природе. Посему золото и серебро в нашем Камне суть живые и зелёные, а обычные золото и серебро мертвы в сравнении с нашими собственными.
Знай, наконец, что неопытные не должны пытаться применять наше высокое Искусство, иначе они останутся в первом заблуждении.
Луллий говорит: Разбитое тело ставится в перегонный сосуд и отгоняется с медленным огнём посредством его духа; так ты получаешь в своём сосуде единственную вещь — наш Меркурий.
Наши тинктуры извлекаются из малой, неприглядной вещи, и никакая неподходящая вещь не принимает в себя телесного, если мы не ферментируем её обычным золотом.
Из свинца философов извлекается золотое масло; и когда оно хорошо очищено, когда приходит время, что оно хорошо смешано своим меркуриальным соединением и начисто отёрто, и когда оно горит красным, тогда ты пожелаешь приготовить белое и красное в три дня. И во всём мире нет большей тайны.
Завещание Луллия
В нашем Камне есть единственная вещь, без того чтобы мы что-либо прибавляли к ней, и ничего чужеродного. А то, что ближе всего к нашему Камню по сокровенности, есть золото, серебро и вода жизни. Вода же жизни — это душа и жизнь тел; через неё наш Камень делается живым и духовным. Посему она должна быть средством, связующим тинктуру, — несгораемое масло, и она называется бесчисленными именами. Вот ты имеешь материю нашего Камня.
Наш сосуд запаян; притом есть два сосуда с их покрышками, равные по размеру, величине и высоте, ибо один чёрен, а другой имеет красное тело. Этот длинный сосуд поднимается вверх в шлем, а потом через холод падает обратно в тело.
Наша печь есть атанор и даёт от начала до конца равное тепло, которое оживляет вещь и зреет её, и извлекает её из черноты.
Делают печь, малую или большую, смотря по количеству материи, наподобие перегонной печи, со светлой частью, так чтобы оставалось лишь малое отверстие, через которое тепло могло бы слегка играть.
Наш огонь приготовляется так: возьми конский навоз и негашёную известь, поровну; смешай хорошенько. В нашей печи поставь наш сосуд в середину её, закрой печь плотно, чтобы ты имел тайный огонь, без света и дыма.
Всё наше приготовление есть весьма дивное искусство, так что в десять месяцев оно завершится без дальнейшего обращения с ним.
Наше гниение есть не что иное, как разделение и растирание тела; чем больше открывается гниение, тем большую силу принимает наш камень.
То, что столь многими написано о различных камнях, материях, сосудах, печах, огнях, рукоделиях и прочем, относится лишь к одному приготовлению. Это надлежит понимать только образно: что оно в начале всецело пребывает как Сатурн, а Луна становится зеркалом, и само оно без воли Божией не может быть открыто.
Бернард, граф Тревизанской марки и проч., именуемый Графом, около 1450 года по Рождестве Христовом.
Пусть останутся в стороне все софистические тонкости, ибо старец, сказавший, что наша тинктура есть единый корень, разумел, что учители нашего Искусства называют её одною серою, одною водою, одною магнезиею и что она есть одно живое серебро, извлечённое из тела, как из собственной жизни и крови тела; одна вода вне тела, которая остаётся нашею и не смешивается ни с какою другою вещью, ни с собственною природою, и ничего не принимает и не впитывает без соединения тела с его собственною металлическою природою. Посему это есть вода, истекающая из нашего семени.
Ибо для нашего белого делания не нужно ничего, кроме единой субстанции меркурия, которую Искусство соединяет с собою, сгущая, окрашивая, бело сияя и усовершая её в её меркуриальности.
Красная вода есть не что иное, как очищенная и закреплённая ртуть, произошедшая из чистого минерального тела.
В этом Искусстве существует не более двух семенных материй одного корня, одна из которых есть вода, а именно, только из единой меркуриальной, вязкой и металлической субстанции.
Четыре элемента или качества меркурия движутся Природой так, что они смешиваются друг с другом и очищаются вверху и внизу. И через долгое время тепло своею собственною тонкостью побеждает влажность меркурия; а ветер или дыхание уносит её прочь. Так она странствует далее с великою тонкостью и входит в тело. После того тепло меркурия начинает возрастать и становится тонким, и работа всецело обращается в белизну и делает его подобным серебру. Когда его стопы далее не расширяются, он начинает течь всё более и более; и наконец, когда стопы его установлены, он становится совершенным золотом.
Этот свинец течёт, пока он находится в огне, потому что два его качества, холодность и влажность, не изменяются через тепло и сухость, его сероподобную часть; золотая часть есть не что иное, как чистый и ясный огонь в меркурии, и она очищается внутри, сколь бы велик ни был огонь над нею.
Оставь огню то, что Природа в минерале поместила как материю, в коей она работает. Во всём — ясная и чистая меркуриальная форма и субстанция: где Меркурий, там и сера. Посему в этом нашем Меркурии сокрыто и содержится постоянное, несгораемое сера, которое наша работа завершает; и для него не требуется ничего иного, кроме чистой меркуриальной субстанции.
Мы не должны помогать Природе нашим огнём. Посему знай, что огонь не возрастает сам собою и что одна вещь не изменяется и не превращается в другую через другую; но должен быть огонь, который соединяется с другим и не движется другим.
Итак, сделай парообразный, тёплый, постоянный, переваривающий огонь: не слишком сильный, но воздушный, тонкий, лёгкий, питающий, окружающий, изменяющий, проникающий и не сжигающий. И от управления огнём зависит всё Искусство.
Я клал железо в конский навоз, и оно не выходило из него; посему я положил его в конский навоз без посредника. Тогда моя материя сублимировалась и не растворялась; но после того, как я поместил её в такой огонь, какой я тебе описал, она мне хорошо угодила.
Посему не должно судить о вещи превратно и не должно строить работу глупо на весе серы, или стихии огня, которая пребывает в Меркурии.
Я нашёл в поле маленький источник, прекрасный и чистый, окружённый камнем, светлый цветом, замкнутый и опоясанный старым дуплистым дубом со стенами вокруг. Сверху источник замыкается вокруг царя; посему он ему мать. Царь, каков он есть, изначала сделан из источника и ни из какой другой вещи. Когда он купается в источнике, он остаётся там 282 дня.
Источник светел, как чистое серебро, небесного цвета. Царь украшен золотою одеждою и весьма долог, окружён многими алмазами. Он бел и мясист, как кровь.
Граф Бернард поставил свою золотую чашу в источник и ушёл; он замкнул источник, так что нечто из сосуда осталось позади, и проч.
Исаак Голланд, нидерландец, живший около времени графа Бернарда.
Исаак Голланд говорит, что хорошо поразмыслить о том, что есть некое металлическое и сатурново тело, которое легко можно окрасить и усовершить, если знать правильное приготовление, кое может быть выполнено дёшево.
Ты должен знать, что стекло, получаемое из металлов с помощью свинца, подобно очищенному телу; ибо шлак металла оттягивается к стеклу, которое есть нечистое, непригодное тело. Под ним остаётся сокровенная зелёная сущность металла, несгораемая и пробегающая сквозь стекловидное тело своим истинным цветом.
Когда стекло олова или меди омыто, они чисты и ясны; посему они уже не подвержены смерти и избавлены от своей скверны. Но где оно жёлто, оно ближе всего к золоту, и его собственные невидимые части чисты и ясны, как серебро. Итак, если оно фиксировано, то это — золото; стало быть, это красное масло или тинктура. Там же, где свинец омыт, он есть серебро.
Сделай крепкое белым, а сухое — влажным. Древние мудрецы сокрыли эти вещи под планетами, так что в их работе трудно уловить и понять, как следует называть их простыми словами, поскольку они напоследок признают, что надлежит именовать это влагою Солнца и Луны, каковая поистине есть материя всего делания и само делание.
Василий Валентин, монах в Германии и учитель Теофраста Парацельса.
1490 год
Василий, в «Ключах»:
Когда материя выходит на свет, она не сокрыта, и найти её можно повсюду. Дети играют с нею на улице. Её выбрасывают прочь, и в глазах каждого она имеет лишь малую ценность.
По сей причине бери материю тотчас в работу. Смой черноту; перегоняй, прокаливай и делай её прекрасной. Ибо тот, кто делает это без опасности, взял кошку за шею.
А кто не имеет металлической соли, тот не может сделать и философской ртути. Когда ты достаточно прокалил её, извлеки соль; осветли её; дай купоросу выкристаллизоваться без разъедания. Из этого купороса приготовь далее масло или острую воду. Тогда впервые, в начале, раствори тело.
Летучая птица с полуночи есть могучий дух с Востока; он изливает из своей гортани. Сделай духа с полуночи крылатым, подобно птице с полудня, чтобы они стали одинаковы. Когда дух с полуночи получит свои светлые перья и крылья его будут приведены в порядок, тогда оба должны войти в великое Красное Море и выйти оттуда сухими.
Наша ртуть делается из чистейшего маленького шарика посредством острейшего Искусства: чистая, тонкая, ясная, светлая, как родничок, прозрачная, как кристалл, безо всякой нечистоты. Прибавь к ней одну воду несгораемого масла.
Серебро есть наше отверстие; серебро есть наш Камень; серебро есть наша материя; и живое серебро есть познание Камня.
Наш Камень есть иной экстракт, нежели обычное золото, а именно — сама материя. Ибо Камень мудрецов делается из Азота мудрецов, который приготовляется из обычной перегнанной азотной воды, через которую обычная перегнанная азотная вода должна быть превращена в дух вина и земляную воду.
Посмотри на всех тех, кто писал от начала мира о металлах; ты найдёшь, что все они единым голосом и единым мнением говорят, что первый и последний металл есть один металл, а именно — первый металл, далеко распространяющееся семя металлов, которое одно, превыше всех прочих, получает и принимает металлические качества и свойства; посему оно одно пригодно и плодотворно в металлическом порождении.
Его называли свинцом, золотом и золото-свинцом, потому что его находят не только в одной текучей форме, но и в сияющем камне, и в начале, в его переполняющей полноте, он имеет первую форму от планет. Он принимает многие иные облики и формы через искусство и мудрость.
Жёлтая и красная средина, подобная Сатурну и шафрану, не должна быть отделена от дитяти разрешением или отпущена; напротив, ты найдёшь в руке сияющий минерал, словно малую гору, выросший из первой материи всех металлов. Этот минерал, согласно его приготовлению, описанному нами, должно поместить в сильную сублимацию и не возносить на высочайшую гору с трёхголовою глиной или кирпичной землёй. Так он поднимается на высочайшую гору в чистый сублимат, белый, как алебастр или свинцовые белила, который в своё время сам разрешается в весьма острую и чистую воду; она приводит твоё тело в короткий срок полностью в его первую летучесть. Там тело становится белым с очищенным духом, и проч.
Все металлы имеют своё начало и рождение от силы этой летучей птицы. Этот белый дух есть вода философов, сокрытая мною и моими предками; без неё Камень мудрецов ни всеобщим, ни частным образом ничего не может совершить. Она есть ключ к их открыванию и замыканию, и она есть первый двигатель в мире, и находится и отыскивается во всякой вещи. В трактате о минералах я говорил и высказался о ней.
Теофраст Парацельс, доктор медицины из Швейцарии, знаменитейший философ среди всех новых, открывший иной путь к философскому деланию.
1520 год
Парацельс, книга Vexat:
Так Сатурн говорит о своей своевольной природе:
«Многие задачи свои они искали из меня, и заключали меня, понуждаемые духовным Искусством, кожаным ремнём; тогда то, чего они не желали получить от меня, я должен был скрепить через самого себя. Этим способом они довольно часто гнали меня через меня самого, и в огненном испытании нападали на меня мною, без принуждения букв.
Золото и серебро желали искать себя через мою воду, и они следовали соли. Мой дух есть вода, очищающая все чуждые и посторонние тела моих братьев; тело же моё есть земля. Посему то, что во мне, прикрепляется к земле и становится равным телу.
Я неохотно допустил бы, чтобы мирские глупцы и обманщики хотели промышлять мною и моею материей. Гораздо лучше было бы, если бы они оставили меня в покое, предоставив мне то, что мне возможно. Они любят все прочие искусства химии, а употребляют лишь то, что во мне и может быть извлечено из меня.
Камень мудрых — во мне; это моя вода, которою я омыт. Она омывает и отверзает духи шести металлов и даёт белую сущность серебру; то есть она продвигает золото с его…
Я говорю тебе: ты не нуждаешься ни в чём, кроме свинца, розово-цветной крови, а из благородных — белой клейковины, белой слизи, которые оба, сгущённые по древнему способу, составляют тинктуру врачей.
Имей свой огонь в Венгрии, а угли твои — над Истрией».
Марцелл Палингений, итальянский поэт.
1530 год
Палингений пишет в «Козероге» своего зодиака о Камне Мудрецов:
Меркурий хватает летучее тельце, извлекает его из водного источника, из кучи, ставит в стекло и повелевает Вулкану кипятить его; и привязывает его лёгкую стопу к виселице. Когда он связал его в тёплых объятиях и когда тот воссияет, он даёт ему стать водою.
Тогда благородный дух восстанет из тела Фетиды и через это течёт, через все члены, проникая тело всецело чёрным цветом, и облачённый золотистым отливом, как серебряный блеск даёт силу в тело, так что Феникс жаждет и приходит к совершенству, которое он некогда снова получил.
Дионисий Захарий, французский философ.
Захарий говорит: Всё, что предопределено к совершенству, но по недостатку питания осталось несовершенным, может через последующее питание быть приведено к совершенству.
Нам надлежит брать именно ту материю, которою Природа питает металлы в земле.
Вообще должно быть так, чтобы в составе не было чужеродной воды, ибо тогда тело не сравнится с вещью, которая ему не подобна, но примет лишь свою собственную природу и свойство. А если к нему прибавлено нечто чужеродное, то в конце оно не будет столь прочно соединено.
Некогда с того времени была куплена горная руда. Так как находят ненужное серебро и его руду, она образована наподобие свинца. Но их наконец распознают, и по прошествии 50 лет переваривают её, так что она произвела весьма доброе серебро.
Иоанн Понтан, итальянец, изобрётший особый философский огонь.
Понтан сообщает в письме, что он странствовал по всему миру, дабы открыть философский огонь, ибо без оного огня ничто в Камне не может быть доведено до завершения. Однако он описывает его так, следующими словами:
Он минерален.
Он растителен.
Он есть дух, находимый в самом себе.
Тем не менее он находится в ином месте, нежели материя Камня.
Каков сей огонь и как его должно приготовлять, я оставляю дальнейшему изысканию.
Достоверно, что с помощью этого огня вся заключённая материя Камня превращается в истинную тинктуру, без всякого иного добавления.
Георгий Риплей, англичанин.
Риплей говорит: Первое и высочайшее металлическое имя есть свинец, называемый бледным телом; однако это живое тело, несущее в себе тинктурную силу, сияющую от Солнца и Луны, и дающее блеск остальным. Ибо наши сера и меркурий могут быть найдены только в несовершенных металлах.
Философы пишут, что его берут из собственной его руды, и это есть вязкая и маслянистая вода, густо смешанная с землёю. Когда она вязко отверзается и снова поднимается ввысь, она получает стояние и становится эликсиром в красной полноте. А без этого влажного духа тело химии обычно почитается за ложь.
Но я называю телом то, что ты растворяешь в золото; в коем золото и серебро суть potentia, non actu — в возможности, не в действии. То есть: внутри него есть будущее золото, коего не видно. Оно не имеет ни облика, ни формы золота снаружи; но когда пробуждается его внутренняя любовь, которою тело, дух и душа соединяются, тогда подлинное золото и серебро производятся на свет. Сия дорогая первая материя есть слизистая и сгущённая вода, в коей заключено тело. Из сего тела вырезаются красный и белый эликсир. Он называется Азот, а иным именем — свинец философов.
Наше золото содержится в меркурии, который здесь именуется живым золотом. Философы говорят, что живое золото есть маслянистая, вязкая вещь, имеющая свой дух через свою противоположность. Ибо живое золото состоит из четырёх природ и пяти вещей. Посему подвергни гниению его оболочку с теплом и умертви её всецело влагою; так ты получишь чистую воду, которая растворяет все тела и меркурий, и малейшая часть её есть место, где растворяется твоя земля.
Меркурий говорит о себе: Брось меня, после того как я растворён в чистую серебряную воду, в девственное молоко; смешай меня с моим красным мужем, ибо в этом он непрестанно обретает себя.
Когда ты собрал большое количество нашего Солнца и Луны вместе, отгони влагу осторожно лёгким огнём, при 60 градусах. Тогда ты увидишь твою милую зелень.
Николя Фламель, француз.
Фламель говорит: Камень делается из всех металлов. В Луне ты найдёшь то, чего ищут мудрые, в свинце, олове, меди, сере. Но я нашёл его в золоте.
Однако он наиболее сокрыт в той минеральной материи, из которой наш Камень приготовляется ближайшим образом.
Когда меркурий металлов лишь немного поднят и сгущён, тогда вместе с ним также находится некая горящая, чистая, жёлтая сера, которая приносит маслянистое тело под меркурий посредством вынужденного семени — жирной серы и соли, — и показывает, как сера склоняется к свинцовой руде или свинцовой работе, где не находят ртути, а потому нет доброго питьевого золота или серебра. Ибо первая тинктура и меркурий есть минерал Сатурна, в который Природа их поместила.
В земле растёт свинцовая материя, меркурий сгущённый, коий надлежит ввести в тайное делание, затем растворить; так весьма быстро находят тело.
В восстановлении нашего делания во всём мире находится один единственный металл, в коем растворяется наш меркурий. Сатурн, или свинец, есть плоть и тело; посему он зовётся у мудрецов золотом, и называется золотом. И поистине, свинец, если его поместить в чистый огонь, есть также золото. Чрез то он получает своё отверстие и делается видимым, так что может стать подобным субстанции золота.
Указуй также на вещь, что ты должен искать растительный, сатурнов, царский и королевский, обнажённый и минеральный корень или семя, которое лишь само себя высасывает и указывает ближайший путь.
Почему бы нам не брать чистое тело Солнца и Луны для нашей работы? Ответ: потому что Природа довела себя в нём до искусства, так что его не должно далее улучшать огнём. Посему их семя остаётся без роста. Потому мы берём тело, в коем есть чистая сера и меркурий, как в серебре и золоте, над которым Природа работала лишь немного, но оставила его незавершённым.
Так называемый, весьма известный Kleine Baur (Великий и Малый Крестьянин), немецкий доктор права.
Великий Земледелец (Baur) говорит:
Поистине, тинктура в телах есть не что иное, как возведение и новое соединение духов Природы, ибо они оба одной природы. Однако невозможно извлечь тинктуру из тел и перенести её на больное, если тела прежде не открыты.
Металлическую форму должно снять и разбить, а душу — посредством долгого кипения и вываривания — растворить и сгустить, чтобы зелёная эссенция, или меркуриальная вода, была выведена в кристаллическую соль металлов, которая есть не что иное, как чистая, негорючая сера.
Следует понимать, что в меркуриальной воде скрыта соль; и когда вода доведена до доброго конца и легко превращается в соль металлов, она снова может быть сделана водой.
Многие воображают, будто, получив Меркурий философов или соль металлов, они уже обладают первой материей. Нет: она становится первой материей лишь тогда, когда совершилось соединение мужского и женского.
Собственное её основание таково: из всех металлов должна быть приготовлена материя Камня, или Камень Философов; но только тогда, когда металл прежде приведён в свою руду. Ибо как только он ввергается в огненное горение, дух его уходит.
Я ничего не могу сделать с телесным духом, вытекающим из металлов, чтобы привести его во внешнюю Венеру, к огненному Солнцу. Он непостоянен.
В начале стоит средство открытия — то есть уксус, который есть спирт вина, винный уксус, соль тартара и другие вещи. Их нельзя втирать в другую среду; они не должны оставаться с ней, но должны быть снова изгнаны до растворения.
Материя металла, прежде чем принять их, подобна пахте. Она пенится, как масло. Матезиус в своей горной постилле называет её вратами, которые легко отворить рукой. Если бросить немного металлической соли в нашу воду, она становится как белое молоко; если влить больше — течёт, как масло.
Малый Земледелец (Kleine Baur) говорит:
Начало и свойство всех металлов и минералов — в одной вещи: она называется Electrum minerale immaturum, Магнезия или Лунария. Этот минеральный корень должно обрести его собственной силой, которую он получил от огненных паров. Затем из него должно быть выжато белое меркуриальное лилейное молочко. Оно нежно и текуче, липнет в верхней своей части; имя его — Азот, или орлиный клей. Сероподобная, несгораемая, фиксированная лилейная эссенция остаётся сначала в нижней части и не должна быть оставлена внизу. Она называется Латон, или красная камедь.
Когда эти две лилии очищены до полной чистоты и заключены в хрустальный сосуд, поставь их в мягкое стеклянное тепло. Тогда белая лилия вскоре распространится, а красная съест себя до твёрдости. Затем обе будут подняты на небо ветром, но ветром же снова сведены вниз, пока не примут на себя работу растворения. Никто не должен управлять ею искусством, ибо их две природы не восходят одновременно, но лишь по одной за раз. Так действует их постоянное питание.
Когда цветы ниспадают в корень, они жирны, подвижны, тягучи, как камедь, снаружи подобны мёду, и быстро сублимируются согласно сублимации философов, без посторонних чуждых вещей, которые препятствуют их растущим силам и природе. Иначе её слишком мало. Затем омой их обе чисто. Они цветут без прибавления других соков, несовершенно, из этой огненной горы.
После четырёх частей весны работа выходит наружу: то есть в дни пса она горячее, чем весной.
Когда же огненные пары освобождаются из Камня, тогда наш свинцовый цвет тотчас становится яснее. Однако прежде чем белое омыто, первая работа ещё не готова. Для этого я омыл её, после того как был замечен малый листок из белой материи. Я обработал её превосходно и открыл превосходный, подобный стали сосуд. Я положил немного цветка на горячую пластину, и он тотчас потёк и сжёг всё в сосуде.
Михаил Сендивогий, польский дворянин.
Сендивогий, «Новый свет»:
Когда ты хочешь продвинуть металл дальше, чем это сделала Природа, ты должен взять металлическую Природу, и притом в мужском и женском [начале]; иначе ничего не достигнешь.
Заметь, что ты не должен искать семенную точку Природы в обычных металлах, ибо там обычное золото мертво. Металлы же, однако, живы и имеют дух. Поэтому их не следует брать. Но знай, что жизнь металлов есть огонь — только пока они ещё в своих рудах; свою жизнь они имеют от огня.
Руда свинца имеет иное семя, нежели золото, но оно ложно. Оно, а именно, семенное в свинце и обнаруживается как золото. Все воды сгущаются теплом, когда они без духа, и сгущаются холодом, когда имеют дух. Пойми же, как сгустить белую воду теплом, и вместе с ней — её дух. Пойми, что холоднее золота: устрой так, чтобы дух отделился от воды, чтобы он пал и принял зерно. Так он привлекает огненное тело и выводит дух из высоты в воду, и они соединяются друг с другом. Тогда это соединение становится двойным рождением, которое по виду подобно прозрачному камню.
Поэтому знай, что между Сатурном и Луной есть великое соответствие. В середине стоит Солнце.
Есть металл, который имеет силу разрушать алмазы; тогда он целиком в своей воде и своей матери. Только одна-единственная вещь, а именно неразрушимая вещь, содержит семя золота и серебра и не сгорает. Но когда я её раскрыл, она называется chalybs [сталь]. Когда золото впервые дышит в ней, оно получает от неё своё семя и принесёт плод. Chalybs принимает дух для себя и ставит его перед Отцом. Око Луны есть супруга её воды. Поэтому семенная точка получает свой пресветлый вид в своём старом состоянии, и она влечёт его к себе и делает его через него чистым и добрым.
Есть и другой chalybs, который сам по себе подобен нашему магниту, образованный Природой, который может извлекать чудесную силу и добродетель из лучей Солнца и Луны, так что многие люди видели его, и он есть начало нашей работы.
Когда он даёт очищаться нашему старому золоту и серебру, то очищает и питает их и наконец освобождает их в силе и несгораемости; но в водном вываривании, прежде чем до этого дойдёт, он должен сперва очиститься через самого себя.
Человеческое тело, или Адам, получило жизнь из воздуха, ибо Бог вдохнул в него живого духа жизни, который действует днём и ночью, вблизи и вдали, через воздушную воду. Его в нашей работе мы называем первым духом, когда он сгущён; он лучше всей земли.
Это вода нашего хаоса, из которой извлекается философская сера и которой всё омывается и питается. Её материнское тело есть центр Солнца и Луны, как небесных, так и земных; и хотя этот chalybs весьма низок, он есть наш магнит. Я называю его chalybs, ибо он истинный магнит. Это и есть то, что главным образом имеет в виду Гермес, когда говорит: «ветер носил его во чреве своём».
Я говорю, что эта видимая вещь есть не что иное, как наша морская вода, которая сгущена в Солнце и Луне и извлекается из Солнца и Луны нашим chalybs посредством философского искусства, удивительным образом, искусной рукой.
Если ты захочешь работать в третьей Материи, то ничего не достигнешь. Итак, с этой одной вещью, вокруг этой нашей одной соли, которая есть Меркурий, — работай в травах, животных, камнях, минералах, золоте и нашем серебре, которое покрыто грубым Сатурном.
Я сказал всё это достаточно ясно. Только извлечение нашего саль-аммониака, или философского камня, из нашей морской воды и правильное его употребление я не выразил ясно. И один лишь Бог, открыватель всех тайн, откроет это.
Некогда великому мужу пришло на ум дать этому Камню имя Сатурн, потому что Сатурн у язычников пожирал и проглатывал всех богов и царей. И Теофил Платон пишет, что Сатурн пожрал и проглотил дитя Солнца и расплавил его в тёплую воду.
Сатурн пожирает эту воду во всех местах, и никто не может жить без этой воды; она также удивительно бела и чиста, но наилучшее то, что было извлечено искусством нашего chalybs, который находится во чреве Овна.
Мсье де Нюизман, лотарингец.
Нюизман, о соли философов:
Через опыт и добрые указания в химическом искусстве достаточно известно тем, кто ясно и открыто показал, что в материи Камня золото и серебро растворяются в Природе, скрытые в жидкой воде, каковое золото и серебро тверже, чем то, что обычно видят и берут рукой.
И однако это свинец.
Земля оплодотворяется небом и низшими элементами и производит из себя все плоды.
И подобным образом дух мира, извлечённый из неё, когда они соединены в равном весе, есть как бы образ и отпечаток воздуха; и от небесных сил вновь появляются не земляные кристаллические камешки и блестящие капельки, но дух, который соединяет их все вместе.
Так он снова поднимается вновь.
В центре земли находится девственная, водянистая, жирная земляная стихия; и это есть мать-земля.
Эта девственная земля есть соль, в которой, я разумею, дух растворён и превращён в стекломассу.
Это, следовательно, как бы влага воздуха.
Этой деве можно по праву дать имя Ураногея, «небо-земля», потому что она из земли делается небом.
Так она имеет в себе силы неба.
Её горечь, происходящая от солевой беременности, ибо соль восприняла горечь, имеет в своём теле жало/остроту, которое совершенно необходимо для открытия.
Из неё, вместе с её духом только, и затем через особое соединение, проявляется истинное лекарство совершенства.
Огонь и вода — два главных средства, которые выталкивают чистоту из нечистоты.
Сублимировать, согласно истинному пониманию философов, есть не что иное, как довести до конца согласно Природе и поднять материю от несовершенства к совершенству.
Но этим у большинства философов не обозначается ничего иного, кроме этого слова Бэкона, где он пишет, что мудрецы берут для своей работы вещь, над которой Природа начала первую работу к очищению и соразмерному соединению чистого живого Меркурия с сернистым маслом в твёрдую массу; какая масса понимается и подразумевается этим словом Бэкона как такая необработанная, необработанная материя.
Это первый универсальный дух; отсюда я нахожу в своей книжице, следует ли знать, что я различаю отца и мать, свидетеля и засвидетельствованного, может быть, несколько слишком много, и что оно не светит без этого малого света, чтобы я мог распознать эту руду как ту, из которой она извлекается и очищается.
Затем этот мудрый муж указал ближайшее начало минеральной подготовки для приготовления Философского Камня; под этим диким состоянием он открыл им первую металлическую материю, как Природа приготовила её, собрала и определила.
Но я нахожу, что из универсальной материи, пока она ещё не определена, первая материя этой первой металлической материи может быть должным образом взята.
Через упорядоченное растворение и разложение эта вещь показывает желаемый конец, и через коагуляцию или затвердевание она снова показывает его внизу в земле.
Согласно мнению всех учёных писателей, Сатурн рождается среди металлов, ниже всех, самый старый и перворожденный, через естественное извлечение и застывание Меркурия в чреве земли; который прежде всех других металлов погибает и замерзает против своей собственной природы, потому что имеет так много соли.
От соли происходят едкие и острые действия.
Жан-Баптист ван Гельмонт, нидерландский барон, философ через огонь.
Гельмонт, в своих работах:
Я знаю воду, которую, однако, не могу открыто сообщить, посредством которой все растения могут быть сведены в один сок без всякой потери и заключены в их собственных фекалиях на дне стекла.
Остаток, который оседает, вместе со щелочной солью, был бы полностью превращён в прозрачное стекло.
Во второй книге Маккавеев находится упоминание о густой воде, которая восприняла вспышку огня и, однако, возможно, не совсем не похожа на наш Алкахест.
Я влил из одной части золы и равного количества жёлтой воды в хорошо замазанную стеклянную посуду; она лежала несколько дней в тёплой ванне.
Вся масса превратилась в две прозрачные жидкости, без цветного или зелёного пламени.
Когда, со второй степенью огня, они были одновременно перегнаны через песок, и сосуд, поставленный внизу, принял их, это было так, как если бы их только что вынули из расплавленной печи.
Вскоре оба сосуда разлетелись через ванну, оба закрытых сосуда сразу; но вытекающая жидкость осталась позади, полностью в прежнем весе и прежней силе.
Через мазеобразную красноту огня, которая есть Алкахест Парацельса, можно сделать масло из растительного материала.
Когда оно вылито на его сублимированную, соле-фиксированную землю, оно изменяет её до основания, и в ней остаётся свет, и то, что было прежде, удерживается.
Единая жидкость Алкахест приводит все осязаемые тела всего этого мира, возможно, сначала в их первое бытие, без всякого уменьшения сил, семени или крепости.
Но все они приводятся и преобразуются через их собственное, вложенное, внутреннее иго.
Ангел дал мне стеклянный флакон, в котором содержалось, с одним словом, «огненная вода».
Его имя было совершенно простое, единственное, несклоняемое, непреходящее, нетленное, светоносное, неистощимое: Алкахест.
Высочайшая и блаженнейшая соль есть та, которая достигает последней цели чистоты и тонкости в Природе.
Она проходит через всё и остаётся в своём действии неизменной; она выстреливает все другие вещи, омывает их, плавит их и делает всю сопротивляющуюся материю жидкой, как тёплая вода делает снег.
Равным образом, её всерастворяющее название, как разрушителя Алкахеста, справедливо приписывается ей всеми.
Поэтому жидкость Парацельса Алкахест есть преимущественно нетленная, неразрушимая солевая вода и циркулирующая соль, которая приводит все осязаемые тела в одну жидкость.
Химическое искусство готовит для своего высшего мастерства универсальный растворитель, посредством которого всё возвращается в своё первое бытие и отдаёт обратно свои врождённые силы, совлекая с них все их нечистоты.
Совет Одного Царства и голоса самых знаменитых Философов, от Потопа до нашего времени, о высочайших тайнах Природы, особенно об их Великом Камне.
*1663* «Да не будет безбожной, грубой, демонической секты.»
Все видят это и все этим пользуются; немногие знают это.
Дивный Алкагест Философов, тайный ключ ко всей Природе и ко всем сокровищам мудрости, здоровья и богатства.
Тайно описанный Вильгельмом Христофом Кригсманом.
Вступление
1. Мудрецы до и после Потопа, через внимательное исследование Природы, усмотрели, что в мире есть нечто, что, по закону Всевышнего, даёт жизнь, рост, умножение и размножение всем воздушным, растительным, животным и минеральным вещам; и что это же самое нечто приходит свыше, из циркулирующей силы небес, силою Солнца, Луны и звёзд, в средоточие земли, а оттуда, опять же силою центрального тепла, идет вверх, в воздух, и так движется безостановочно. Посему они почитали это за всеобщий Мировой Дух, или телесную жизнь всех вещей. 2. Но так как они видели, что этот Spiritus mundi, этот Мировой Дух, составляет произведение и рост всех вещественных вещей мерою и кругом, то есть по дивной пропорции, связи и соединению, то они заключили, что разтворение, разделение и очищение вещей не может совершаться лучшим и более естественным путём, нежели через таковой Мировой Дух. 3. После того стали они размышлять, как бы им изловить эту летучую птицу Гермеса (ибо так они часто её называли) и удержать её в своих руках. После долгих поисков они наконец нашли, что Природа приготовила для неё в земном царстве сосуд или вместилище, в котором она может сохраняться в целости; и что этот сосуд сам по себе обладает дивною силою притяжения и закрепления. 4. После дальнейших размышлений и исследований они осознали, что всё зависит от того, чтобы соединить беглый дух с его собственным постоянным сосудом — всеобщим сосудом форм и всеобщим постоянным сосудом свето-воды, — дабы через это получить среднюю природу, которая могла бы внедряться во все вещи. Из этого они увидели, что нужно подставлять ей элементы, пока они вдоволь и подолгу не напитаются её силою, и тогда из сего произойдёт пятое существо. Это пятое существо из четырёх элементов они назвали тайным именем: телесный Мировой Дух. Иначе, сокровенным именем, они называли его своим Хаосом, Тогу (Tohu), или, по арабскому языку, Алкагест (Al-cahest, Alcahest) — то, что всё приводит в первую материю; Ураногея Юнгфрау (Jungfrau’s Uranogea), Небесный Воздух (Himmels-Luft); их растворяющее и универсальное менструум (menstruum universale); малая птица Гермеса; их сухая вода; их огонь Маккавеев; ключ к Природе и проч. 5. Состоит же этот дивный философский растворитель, или Алкагест, по их учению, из двух частей: из огненной воды и из воздушной земли. И приготовление его таково: Возьми философскую землю; сделай её тончайшим порошком. Промывай её философской морскою водою, столь чисто, чтобы она стала чистой. Затем хорошо высуши. Промывай и высушивай часто, пока, чем дольше, тем белее она не будет. Хорошо заметь: высушивание должно происходить в весьма мягком тепле, и вся влага, извлечённая при промывании, должна быть изгнана. Тогда земля принимает другую природу и в тепле сама растворяется в воду; на холоде же становится льдом. Из сего получается философская огненная вода. Возьми философскую морскую воду в сосуде; отлей четвёртую часть и выпари три четверти её. Держи пламя подле неё. Отлей три четверти и работай над нею так долго, пока она не сделается прекрасной радужной землёю. Высуши её на мягком огне, и ты получишь философскую воздушную землю. Возьми огненную воду и воздушную землю, равно хорошо растёртые и мелко измельчённые; соедини их и разотри в белую, как снег, материю. Если в тепле и во всех водах она плавится, а на холоде твердеет и становится льдистою, — это и есть дивный растворитель Алкагест, пятое существо из огня, воздуха, воды и земли. О его употреблении: Возьми Алкагест, положи в него какое хочешь тело; дай перевариться в тепле, и оно растворяется во мгновение ока и становится всецело летучим. Перегоняй мягко; тогда первая материя твоего тела поднимется через шлем. Теперь ты берёшь тело, которое хочешь; растворитель остаётся позади, весьма сильный, чистый и хороший, как прежде. Таким способом, с прибавлением красных кораллов или чистого талька, приготовляется столь прославленная коралловая тинктура, которую описал Бухнер, тальковая тинктура и проч. Также с прибавлением — истинное питьевое золото (aurum potabile). Равным образом, возьми серебро, сублимированное из олова: благородное белое, а из красного — белую слизь, и сгусти их по старому способу; так получишь тинктуру врачей. В итоге: через этот растворитель можно извлечь и вытянуть из всех вещей целой Природы сущность и свойство вещей и довести до зрелости всё, что возможно для Природы и Искусства. Философы говорят единогласно: Искусство должно следовать Природе и подражать ей. Наше Искусство не состоит во множестве вещей. Наше Искусство не требует больших расходов. У всех философов одна первая материя (materia prima). Один человек достигает этой материи скорее и легче, нежели другой. Все философы согласны между собою в смысле, хотя и различаются в словах. Там, где философы, по-видимому, говорят ясно, они как раз темны. Кто не понимает надлежащим образом рождения металлов, тот далёк от нашего Искусства. Кто не наблюдает течения Природы, тот не поймёт нашей работы. Одна материя, одна печь, один огонь, один сосуд, одно управление (regimen) — вот что в нашей работе. Первая материя философов находится повсюду. Turba Philosophorum говорит: Я учу мудрости, потому что без живой тинктуры ты останешься бедным; а в ней — сила и мощь всего мира. В свинце есть живой дух, и его должно искать под подобием всех сходных тел. Ничто так не подобно золоту, как свинец. Сатурн есть правитель, в коем пребывают все планеты, металлы и превращённые вещи; он текуч, так что можно найти в нём его врага. Посему возбуждай его на огне с добрым вином. Все подобия заключены в свинце, но не в обыкновенном свинце. И ты не должен разуметь под этим обыкновенный свинец, ибо он не наш; но в нашем хрупком и блестящем серебряном блеске и водянистом. В нашем свинце есть золото и серебро; сила заключается в том, что из него может произойти, но невидимое белое. В собрании философов однажды был предложен вопрос о тайном камне и его приготовлении: где его должно искать, ибо о нём ложно высказывалось столь многое. Наконец спросили самого юного среди мудрых, ожидая от него ответа, как от старейшего. Он ответил: «Я знаю огненное управление. Все до меня заблуждались и на время умолкли. Наконец явился один; он — истинный философ и будет нашим учителем превыше всех».Гермес Трисмегист
Гермес Трисмегист, великий царь и первосвященник в Финикии и Египте, который за много лет до Мелхиседека и Сима, вскоре после Потопа, изобрёл Химию.
Смарагдовая скрижаль, как она была найдена по-арабски близ Хеврона подле Гермеса.
Истинно, без лжи, достоверно и в высшей степени истинно:
То, что внизу, подобно тому, что вверху. И то, что вверху, подобно тому, что внизу, ради совершения чудесного делания одной-единственной вещи.
То есть: верхние и нижние элементы действуют совместно, так что производят одну вещь. Так, исполнено чудес, оно пребывает.
И как все вещи произошли от одной вещи чрез слово единого Бога: так все вещи рождаются из этой одной вещи по устроению — то есть чрез упорядочение Природы.
Её отец — Солнце; её мать — Луна. Ветер носит её во чреве её матери; её кормилица — Земля. Эта вещь есть отец, или начало, всякого совершенства во всём мире.
Её сила цельна и полностью соединена, когда она обращена в землю, или когда она помещена в землю.
Отдели землю от огня, тонкое от грубого, мягко, с великим разумением.
Она восходит от земли на небо и нисходит снова вниз на землю и принимает в себя силу вышних и нижних вещей. Так ты обретёшь славу всего мира; посему всякая тьма и мрачность убегут от тебя.
Это есть сильнейшая сила из всех сил; ибо она одолевает все тонкие вещи и проникает все толстые и твёрдые вещи. Так был сотворён мир.
Посему устроения — то есть порядки Природы и Искусства — будут видимы чудесно, образ коих таков: посему такое делание должно быть установлено.
И потому я именуюсь Гермесом Трисмегистом, что владею тремя частями мудрости всего мира. Завершено то, что я сказал о действии Солнца, или о делании Химии.
Гермес, О порождённом Хаосе:
Первое очищение нашего Меркурия состоит в том, чтобы взять его в чистейшую ясность, чрез огонь каменной соли, так чтобы он стал столь же чистым, ясным и тонким, как кристалл.
Соль металлов есть камень философов.
Наш камень есть такая вещь, что, хотя сам в себе не имеет огня, однако наш Меркурий происходит от него.
Наша белая Луна не так бесполезна, как обычная Луна, ибо она плавка.
Моисей
Моисей, святой князь и пророк Божий, был научен всей мудрости Египетской и в своих пяти книгах являет разумению самые сокровенные основания всей Природы.
Первая книга Моисеева, глава 1.
В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог, что свет хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день первый.
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И сказал Бог: да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И назвал Бог сушу землёю, а собрание вод назвал морем. И увидел Бог, что это хорошо.
Глава 2, стихи 6–7
Но пар ещё не поднимался с земли и не орошал всего лица земли.
Но пар — то есть испарение — поднимался с земли и орошал всё лицо земли. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек живою душою.
Глава 27, стихи 27–28
Подошёл Иаков и поцеловал Исаака, отца своего. И ощутил он запах одежд его, и благословил его, и сказал: «вот, запах сына моего, как запах поля, которое благословил Господь. Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли».
Стих 39
Исаак сказал Исаву: «вот, ты будешь обитать в туке земли и от росы небесной свыше».
Глава 49, стих 25
Говорил Иаков, когда благословлял Иосифа: «От Всемогущего — благословения тебе, благословения небесные свыше, благословения бездны, лежащей долу».
Пятая книга Моисеева, глава 33, стихи 13–16
Говорил Моисей, когда благословлял колено Иосифово: «Земля твоя — в благословении Господнем. Там — благородные плоды неба, росы и бездны, лежащей долу. Там — благородные плоды солнца, и благородные плоды луны. И от наилучшего от гор древних, и от холмов вечных. И от благородных плодов земли и того, что внутри неё».
Мария
Мариамь, или Мария, святая пророчица и сестра Моисея, передала то и другое о тайном делании Химической Философии руками древних, дабы мы могли это обрести.
Аравийские философы, от коих мы получили помощь и сокровища госпожи Марии, свидетельствуют, что они могли обрести великий Камень мудрецов внутри самих себя и что с помощью дивного Олимпийского, или небесного, огня, который магнетически стягивает всё на себя в избранном малом предмете, они растворили себя весьма тонко в серебристо-белую тинктуру и возвели её до пурпурной тинктуры. Смотри её прекрасное добавление.
Согласно графу Бернарду Тревизанскому, часть 3:
Мария Пророчица говорит: «Природа создаёт металлы из одного, двух и трёхсоставного Меркурия, который имеет своё густое и тончайшее излишество и свои изменения. И через одно с другим они совершаются».
Также она говорит:
«Возжги огонь: соверши соединение и окрась в нём духов, как то делают цветы».
В Turba Philosophorum она говорит:
«Постоянное или семеносное тело — из сердца свинца; оно внешне есть то, что в нашем свинце. Огонь учит её быть мудрой и находить, что он всегда пребывает в равном тепле и не становится горячее. Сперва она принимает великую черноту».
Согласно Мориену, она говорит:
«Когда Латон с Азотом, то есть с Меркурием, сожжён и белые вещи излиты на него, так чтобы отнять теплоту, тогда вся его тьма и тяжесть уносятся от него, и он так преображается в белое золото.
Это есть не что иное, как то, что его тьма и его цвет отнимаются. Посему его Азот есть, а именно, его душа: когда она извлечена, тогда она окрашивает его и делает белым. А Латон, в свою очередь, правит над Азотом, то есть над вином, и делает его красным».
Сивилла Кумская
Сивилла Кумская предсказывала и пророчествовала около времени Троянской войны. Помимо прочего, её восхваляют и философы.
Кумская Сивилла говорит Энею, согласно Вергилию в книге шестой:
На сокровенном древе пребывает златая ветвь с золотыми листьями и золотою древесиной, и она скрывает весь лес. Тени заключают её в потаённых долинах. И никому никогда не будет дозволено войти в сокровенные места внутреннего царства, если он сперва не отломит златую ветвь от древа.
Если сорвёшь одну, другая не преминет вырасти на том же месте, из того же золотого металла, вскоре после того. Посему ищи её собственными очами, и когда найдёшь, отломи её правильно своею рукой.
Она охотно и легко последует за тобою, если суждена тебе судьбою. Но если нет, то её нельзя одолеть никакою силою, сколь бы велика она ни была; нельзя и отсечь её железом.
Вергилий объясняет это в ином месте:
Два голубя, спустившись с небес, сели на зелёную землю. Тогда герой узнал быстрых птиц матери Венеры и последовал за их знаками и путём.
Они кружили, затем улетали так далеко, что ещё можно было удержать их в поле зрения. Но когда они приблизились к зловонному устью пещеры, они быстро поднялись сквозь тонкий воздух и сели, как и желалось, на двухраздельное древо, сквозь которое разный блеск золота сиял среди ветвей.
Как зимою является омела и зеленеет свежею листвою — она не сеется от самого древа — и обвивает круглый ствол жёлтыми плодами: таков был вид разветвлённого золота посреди тёмного каменного дуба. Так золотые листья шелестели на лёгком ветру.
Эней быстро схватил ветвь и отломил её по своему желанию, и принёс в дом пророчицы Сивиллы.
Ясон
Ясон, греческий князь и герой, предпринявший знаменитый поход в Колхиду и с великим трудом унесший оттуда Золотое Руно.
О тайном химическом делании написано на пергаментном свитке, согласно утверждениям Каллисфена, Свиды и Аполлония.
О подвиге и походе Ясона в Колхиду Овидий пишет в седьмой книге «Метаморфоз»:
Утренняя краснота уже завладела сияющими высотами, когда народ Колхиды собрался на Марсовом поле и встал на царских холмах. Сам царь сидел посреди них, облачённый в пурпур и отличенный скипетром из слоновой кости.
Вот, волы выдыхают железо, огонь, дым и пар из своих адамантовых ноздрей; трава загорается и горит от их дыхания, точно так же, как когда пылает горнило или когда видят брошенные в тёплую воду разрыхлённые куски известняка: так их внутренности, полные пламени, кипят, и обожжённая глотка пылает.
Но Ясон подходит к ним с весёлым лицом. Они обращают свой ужасный взор навстречу ему, а рога их подкованы железом. Они ударяют о песок раздвоенными копытами и наполняют место рёвом и дымом. Минийцы холодеют от страха.
Он идёт вперёд и не чувствует огненного дыхания, ибо чары лишили его силы, и смелою рукою гладит он их висячие подгрудки. Он подводит их под ярмо и заставляет тащить тяжёлый плуг.
Колхидяне дивятся; сыны Греции кричат и ободряют его. Тогда он берёт зубы дракона из своего медного шлема и сеет их на вспаханном поле.
Поле принимает семя. Там, едва оно было окроплено именем, новые тела взошли из змеиного зубного семени, и, как дитя во чреве матери, человеческая форма была заключена в нём, и оно росло внутри и не приходило в совершенство до полного срока; так, когда человек принимает человеческий образ в беременном чреве, он поднимается из поля и потрясает оружием. Так рождается воин вместе со своим оружием.
И когда греки увидели мужей с острыми мечами, идущих против Ясона с намерением схватить его, сама Медея испугалась, хотя и сделала его крепким и защищённым; и когда она нашла его столь одиноким, она побледнела и сидела без кровинки в своём юном лице, и хотя её травы не имели силы, она всё же помогла ему тайным искусством.
Он бросает камень в их середину с великою силою, так что отвращает войну от себя и на земнородных братьев. Тотчас рождённые землёю поражают сами себя изнутри и падают на землю.
Теперь ему оставалось ещё усыпить дракона, который сторожил руно с гребнем, языками и тремя рядами зубов. Он окропил летейскою травою златоносное древо и, произнеся слова, наводящие сон, заставил его очи погрузиться в глубокий сон. Тогда золотое руно было унесено Ясоном.
Архимед
Архимед, дивный математик и естествоиспытатель, изготовил стеклянную сферу, в которой силою заключённого духа воды показывалось всё течение Природы.
О стеклянной сфере Архимеда поэт Клавдиан пишет:
Когда Юпитер увидел небеса, заключённые в малом стекле, и засмеялся, он сказал богам:
«Так человеческая сила изобразила течение вещей столь тонко? Ныне творение перстов моих осмеяно в хрупком стекле.
Что боги и Природа создавали силою времени на небе, то сиракузский старец воспроизвёл математическим искусством.
Заключённый дух служит блуждающим звёздам, и живое побуждение движет поддельную луну.
И вот дерзновенное творение заставляет свой собственный мир двигаться, и человеческий закон управляет звёздами».
Калид
Калид, знаменитый царь Аравии, жил около 1000 года по Рождестве Христовом.
Калид, согласно графу Бернарду, во второй части:
Знай, что в начале нашей работы мы не нуждаемся ни в чём, кроме двух материй, и никто не ищет и не берёт более двух, и в наш магистерий не входит более двух. И всё же в конце они обретаются лишь как одно. Эти две материи суть четыре элемента. Они имеют свою силу в своё время и в замкнутом пару. Посему в ветреной материи пребывают два ветреных элемента, по их качествам, а именно огонь и воздух; а в другой, по сухому и землистому пару, — два других, низших элемента, а именно вода и земля.
Когда Калид говорит:
Во всей нашей работе Меркурий и огонь достаточны в середине и в конце; но в начале это не так, ибо тогда это ещё не наш Меркурий.
Иди, иди к горам Индии и в их пещеры, и возьми оттуда драгоценные камни, белый заркон, в коем заключено его золотое существо.
Природа наслаждается Природою, Природа побеждает Природу, Природа соединяется с Природою, Природа торжествует в Природе. Природа делает Природу белою и красною.
То есть: подобное соединяется с подобным.
Гебер
Гебер, аравийский царь в Мавритании, из рода мудрецов Дамара и Эшола. Год 1000.
Гебер, царь, был столь обрадован открытием особой металлической золотой тинктуры, которую некоторые называют малым философским камнем, что пишет о ней следующее:
Когда ты познаешь ртуть — мастерство приведения вещей к совершенству, — ты узнаешь, что это вещь огненного совершенства, так что она превосходит работу Природы.
Из одной только ртути лекарства извлекаются легче и скорее.
Но ртуть не берут такою, какова она в своей природе, ибо она имеет в себе среднюю природу и полносияющую сущность, которая есть возможность. Посему, когда она управляется силою огня, её свойство — не сгорать, но прежде сгорания она должна быть извлечена тонким искусством.
Ртуть имеет такую природу, что либо бежит от огня со всею своею субстанцией, либо остаётся целою в огне.
Для сокращения времени Гебер вводит добавление к своему кресту лимонно-жёлтого цвета, а именно вполне проницающее тело.
Я исследовал всё; но я не нашёл ничего в огне, кроме только слизистой влаги, которая есть корень всех металлов.
Кто не понимает изначальных оснований и причин роста металлов, тот далёк от нашего Искусства. Посему он должен иметь основательное знание, из которого он мог бы обосновать своё предприятие.
Здесь ртуть должна оставаться хорошо запертою. Посему пусть не приближается никто, кто не знает, как улучшить её искусством, и кто не понимает, как ввести её в работу, прежде чем ты её растворишь.
Артефий
Артефий, философ в Аравии, живший около времени Халида и Гебера.
Артефий, превосходный философ, среди прочего настолько любил Искусство, что описал свою всеобщую тинктуру с мокрым огнём, который есть влажная тайна.
Артефий говорит: Наша вода имеет в себе и от себя золотую силу, а потому и свет своего блистания.
Артефий, подобно Роджеру Бэкону, описал силы животных, камней и всех прочих материй, а тем самым и все таинства, согласно Природе; и он хвалится, что прожил более 1000 лет.
Мориен
Мориен, римлянин и отшельник, наставивший царя Халида в Великом Делании.
Мориен, когда он научил царя Халида приготовлять всеобщую вещь, оставался безмолвным тридцать дней, а после написал ему то же наставление, какому учил.
Тот, кто всё имеет при себе, не нуждается поэтому в посторонней помощи.
Все вещи, делаемые из нашей воды, рождаются от одной вещи и от одного корня.
Кто знает, как повести золото назад, так чтобы оно уже не было золотом, тот приводится к великой тайне.
Камень мудрецов есть не что иное, как ртуть, и так он переходит в другую ртуть.
Сделай тело водяным, чтобы вода могла с ним соединиться и чтобы оба могли быть приведены в единую воду.
Знай, что наш Латон красен, а наша медь бела; и что она становится белою, и знай, что наша вода проникает его и делает его прозрачным, как сама, и что тонкий парообразный огонь сжигает и разрушает всё.
Если оно не является тонко и чёрным, то оно не растворено; а если оно не растворено и не отомкнуто, то оно не проникнуто водою и недостаточно смешано, отчего тогда не может последовать никакого соединения. А без соединения ничто не может сочетаться без умерщвления; но умерщвление не может произойти без изменения, а изменение не может произойти без составления и сопряжения. И через эту постепенность наша материя обрабатывается согласно порядку Природы, которая таким же образом производит своё действие.
Философы называют свою единую работу многими именами. Но кто обратит внимание, увидит, что эти имена суть не что иное, как цвета, возникающие в составе; ибо из-за этого мастерства оно не становится иным.
Посему бедные имеют ту же вещь, что и богатые, когда она выброшена на дорогу и попирается ногами на своей навозной куче. И многие выкапывали её на навозных кучах, чтобы извлечь её оттуда, и бывали тем обмануты.
«Что мне много говорить, — говорит царь, — об этой вещи, когда она уже сама о себе сказала? Ты сам в великом бедствии; ибо из того, что я знаю её лучше, научаются ей».
Огонь и Азот омывают Латон и снимают с него тьму и нечистоту.
Ты должен знать, что наше нечистое тело есть свинец, который называется другим именем — Адроп.
Роджер Бэкон
Роджерий Бэкон, учёный англичанин, около 1200 года по Рождестве Христовом.
Роджер Бэкон говорит: Ничто не растворяется из металлов и ничто не соединяется с ними, если металлы прежде не были возвращены из состояния тел, то есть не были превращены из своей телесной природы в дух.
Бэкон учит в своём Зерцале, что надлежит растворить очищенное тело, поднять его и извлечь из него водоподобную влагу. Это и есть меркуриальная вода философов.
В минералах находится несгораемая влага. Когда мы следуем Природе, мы имеем печь влажности, наподобие горной, не слишком большую, но с постоянным теплом, так чтобы заключённый огонь, поднимаясь, гнался вверх и становился тонким. И тепло, каково оно есть, должно оставаться в своём сосуде, который соединён с материей камня.
Сосуд должен быть круглым, с малым горлышком, сделанным из стекла.
Огонь не должен касаться сосуда, который содержит в себе материю; напротив, его должно заключать в другой сосуд, чтобы постоянное тепло окружало его со всех сторон, наподобие нежной росы.
Мудрецы приготовляют для своего делания вещь, из которой Природа изначала начала работу, через соединение и соразмеренное смешение её живого Меркурия с равным ему родом, в крепком сосуде.
Арнольд из Виллановы
Арнольд из Виллановы, знаменитый философ во Франции и учитель Луллия. Год 1300.
Арнольд, в Новом Свете:
Я свидетельствую перед вами, что такая возможность заключена в материи, из которой я собственными руками сделал Эликсир, превращающий свинец в золото. Его я назвал его собственным именем, и это есть Магнезия Философов, из которой философы извлекали золото, не сжигая своих тел.
Меркурий философов есть то, над чем Природа уже немного поработала, но что она оставила в металлической форме и привела в своё собственное состояние; однако она оставила его ещё несовершенным.
Завещание Арнольда
Наш Камень возникает из земли и получает свою совершенную силу в огне. Когда он помещён на двенадцать часов над весьма чистою водою, он убеляется. И, что удивительно, через это он ставится в умеренно тёплое место и высушивается от своей водянистой белизны в двенадцать часов; и во внутреннем своём тепле он приводится к своей надлежащей форме.
Однако сперва надлежит извлечь из его лучшей части сокровеннейшее молоко, а после привести в философскую форму. Через это он усовершится. И если работа прервётся слишком рано на каком-либо ином цвете прежде конца, то напоследок явится постоянная белизна, в коей вверяется ему его сообщество. Тогда и огненно-сияющий царский цвет будет прекрасен, и он явится знаком завершённой работы.
Огонь для него должен быть таков, как зимнее солнце в знаке Овна. И заметь, что огонь не жжёт, если он не приведён на умеренное тепло.
Золото и серебро в нашем Камне лучше обычных по своей природе. Посему золото и серебро в нашем Камне суть живые и зелёные, а обычные золото и серебро мертвы в сравнении с нашими собственными.
Знай, наконец, что неопытные не должны пытаться применять наше высокое Искусство, иначе они останутся в первом заблуждении.
Луллий
Луллий говорит: Разбитое тело ставится в перегонный сосуд и отгоняется с медленным огнём посредством его духа; так ты получаешь в своём сосуде единственную вещь — наш Меркурий.
Наши тинктуры извлекаются из малой, неприглядной вещи, и никакая неподходящая вещь не принимает в себя телесного, если мы не ферментируем её обычным золотом.
Из свинца философов извлекается золотое масло; и когда оно хорошо очищено, когда приходит время, что оно хорошо смешано своим меркуриальным соединением и начисто отёрто, и когда оно горит красным, тогда ты пожелаешь приготовить белое и красное в три дня. И во всём мире нет большей тайны.
Завещание Луллия
В нашем Камне есть единственная вещь, без того чтобы мы что-либо прибавляли к ней, и ничего чужеродного. А то, что ближе всего к нашему Камню по сокровенности, есть золото, серебро и вода жизни. Вода же жизни — это душа и жизнь тел; через неё наш Камень делается живым и духовным. Посему она должна быть средством, связующим тинктуру, — несгораемое масло, и она называется бесчисленными именами. Вот ты имеешь материю нашего Камня.
Наш сосуд запаян; притом есть два сосуда с их покрышками, равные по размеру, величине и высоте, ибо один чёрен, а другой имеет красное тело. Этот длинный сосуд поднимается вверх в шлем, а потом через холод падает обратно в тело.
Наша печь есть атанор и даёт от начала до конца равное тепло, которое оживляет вещь и зреет её, и извлекает её из черноты.
Делают печь, малую или большую, смотря по количеству материи, наподобие перегонной печи, со светлой частью, так чтобы оставалось лишь малое отверстие, через которое тепло могло бы слегка играть.
Наш огонь приготовляется так: возьми конский навоз и негашёную известь, поровну; смешай хорошенько. В нашей печи поставь наш сосуд в середину её, закрой печь плотно, чтобы ты имел тайный огонь, без света и дыма.
Всё наше приготовление есть весьма дивное искусство, так что в десять месяцев оно завершится без дальнейшего обращения с ним.
Наше гниение есть не что иное, как разделение и растирание тела; чем больше открывается гниение, тем большую силу принимает наш камень.
То, что столь многими написано о различных камнях, материях, сосудах, печах, огнях, рукоделиях и прочем, относится лишь к одному приготовлению. Это надлежит понимать только образно: что оно в начале всецело пребывает как Сатурн, а Луна становится зеркалом, и само оно без воли Божией не может быть открыто.
Бернард из Тревизы
Бернард, граф Тревизанской марки и проч., именуемый Графом, около 1450 года по Рождестве Христовом.
Пусть останутся в стороне все софистические тонкости, ибо старец, сказавший, что наша тинктура есть единый корень, разумел, что учители нашего Искусства называют её одною серою, одною водою, одною магнезиею и что она есть одно живое серебро, извлечённое из тела, как из собственной жизни и крови тела; одна вода вне тела, которая остаётся нашею и не смешивается ни с какою другою вещью, ни с собственною природою, и ничего не принимает и не впитывает без соединения тела с его собственною металлическою природою. Посему это есть вода, истекающая из нашего семени.
Ибо для нашего белого делания не нужно ничего, кроме единой субстанции меркурия, которую Искусство соединяет с собою, сгущая, окрашивая, бело сияя и усовершая её в её меркуриальности.
Красная вода есть не что иное, как очищенная и закреплённая ртуть, произошедшая из чистого минерального тела.
В этом Искусстве существует не более двух семенных материй одного корня, одна из которых есть вода, а именно, только из единой меркуриальной, вязкой и металлической субстанции.
Четыре элемента или качества меркурия движутся Природой так, что они смешиваются друг с другом и очищаются вверху и внизу. И через долгое время тепло своею собственною тонкостью побеждает влажность меркурия; а ветер или дыхание уносит её прочь. Так она странствует далее с великою тонкостью и входит в тело. После того тепло меркурия начинает возрастать и становится тонким, и работа всецело обращается в белизну и делает его подобным серебру. Когда его стопы далее не расширяются, он начинает течь всё более и более; и наконец, когда стопы его установлены, он становится совершенным золотом.
Этот свинец течёт, пока он находится в огне, потому что два его качества, холодность и влажность, не изменяются через тепло и сухость, его сероподобную часть; золотая часть есть не что иное, как чистый и ясный огонь в меркурии, и она очищается внутри, сколь бы велик ни был огонь над нею.
Оставь огню то, что Природа в минерале поместила как материю, в коей она работает. Во всём — ясная и чистая меркуриальная форма и субстанция: где Меркурий, там и сера. Посему в этом нашем Меркурии сокрыто и содержится постоянное, несгораемое сера, которое наша работа завершает; и для него не требуется ничего иного, кроме чистой меркуриальной субстанции.
Мы не должны помогать Природе нашим огнём. Посему знай, что огонь не возрастает сам собою и что одна вещь не изменяется и не превращается в другую через другую; но должен быть огонь, который соединяется с другим и не движется другим.
Итак, сделай парообразный, тёплый, постоянный, переваривающий огонь: не слишком сильный, но воздушный, тонкий, лёгкий, питающий, окружающий, изменяющий, проникающий и не сжигающий. И от управления огнём зависит всё Искусство.
Я клал железо в конский навоз, и оно не выходило из него; посему я положил его в конский навоз без посредника. Тогда моя материя сублимировалась и не растворялась; но после того, как я поместил её в такой огонь, какой я тебе описал, она мне хорошо угодила.
Посему не должно судить о вещи превратно и не должно строить работу глупо на весе серы, или стихии огня, которая пребывает в Меркурии.
Я нашёл в поле маленький источник, прекрасный и чистый, окружённый камнем, светлый цветом, замкнутый и опоясанный старым дуплистым дубом со стенами вокруг. Сверху источник замыкается вокруг царя; посему он ему мать. Царь, каков он есть, изначала сделан из источника и ни из какой другой вещи. Когда он купается в источнике, он остаётся там 282 дня.
Источник светел, как чистое серебро, небесного цвета. Царь украшен золотою одеждою и весьма долог, окружён многими алмазами. Он бел и мясист, как кровь.
Граф Бернард поставил свою золотую чашу в источник и ушёл; он замкнул источник, так что нечто из сосуда осталось позади, и проч.
Исаак Голланд
Исаак Голланд, нидерландец, живший около времени графа Бернарда.
Исаак Голланд говорит, что хорошо поразмыслить о том, что есть некое металлическое и сатурново тело, которое легко можно окрасить и усовершить, если знать правильное приготовление, кое может быть выполнено дёшево.
Ты должен знать, что стекло, получаемое из металлов с помощью свинца, подобно очищенному телу; ибо шлак металла оттягивается к стеклу, которое есть нечистое, непригодное тело. Под ним остаётся сокровенная зелёная сущность металла, несгораемая и пробегающая сквозь стекловидное тело своим истинным цветом.
Когда стекло олова или меди омыто, они чисты и ясны; посему они уже не подвержены смерти и избавлены от своей скверны. Но где оно жёлто, оно ближе всего к золоту, и его собственные невидимые части чисты и ясны, как серебро. Итак, если оно фиксировано, то это — золото; стало быть, это красное масло или тинктура. Там же, где свинец омыт, он есть серебро.
Сделай крепкое белым, а сухое — влажным. Древние мудрецы сокрыли эти вещи под планетами, так что в их работе трудно уловить и понять, как следует называть их простыми словами, поскольку они напоследок признают, что надлежит именовать это влагою Солнца и Луны, каковая поистине есть материя всего делания и само делание.
Василий Валентин
Василий Валентин, монах в Германии и учитель Теофраста Парацельса.
1490 год
Василий, в «Ключах»:
Когда материя выходит на свет, она не сокрыта, и найти её можно повсюду. Дети играют с нею на улице. Её выбрасывают прочь, и в глазах каждого она имеет лишь малую ценность.
По сей причине бери материю тотчас в работу. Смой черноту; перегоняй, прокаливай и делай её прекрасной. Ибо тот, кто делает это без опасности, взял кошку за шею.
А кто не имеет металлической соли, тот не может сделать и философской ртути. Когда ты достаточно прокалил её, извлеки соль; осветли её; дай купоросу выкристаллизоваться без разъедания. Из этого купороса приготовь далее масло или острую воду. Тогда впервые, в начале, раствори тело.
Летучая птица с полуночи есть могучий дух с Востока; он изливает из своей гортани. Сделай духа с полуночи крылатым, подобно птице с полудня, чтобы они стали одинаковы. Когда дух с полуночи получит свои светлые перья и крылья его будут приведены в порядок, тогда оба должны войти в великое Красное Море и выйти оттуда сухими.
Наша ртуть делается из чистейшего маленького шарика посредством острейшего Искусства: чистая, тонкая, ясная, светлая, как родничок, прозрачная, как кристалл, безо всякой нечистоты. Прибавь к ней одну воду несгораемого масла.
Серебро есть наше отверстие; серебро есть наш Камень; серебро есть наша материя; и живое серебро есть познание Камня.
Наш Камень есть иной экстракт, нежели обычное золото, а именно — сама материя. Ибо Камень мудрецов делается из Азота мудрецов, который приготовляется из обычной перегнанной азотной воды, через которую обычная перегнанная азотная вода должна быть превращена в дух вина и земляную воду.
Посмотри на всех тех, кто писал от начала мира о металлах; ты найдёшь, что все они единым голосом и единым мнением говорят, что первый и последний металл есть один металл, а именно — первый металл, далеко распространяющееся семя металлов, которое одно, превыше всех прочих, получает и принимает металлические качества и свойства; посему оно одно пригодно и плодотворно в металлическом порождении.
Его называли свинцом, золотом и золото-свинцом, потому что его находят не только в одной текучей форме, но и в сияющем камне, и в начале, в его переполняющей полноте, он имеет первую форму от планет. Он принимает многие иные облики и формы через искусство и мудрость.
Жёлтая и красная средина, подобная Сатурну и шафрану, не должна быть отделена от дитяти разрешением или отпущена; напротив, ты найдёшь в руке сияющий минерал, словно малую гору, выросший из первой материи всех металлов. Этот минерал, согласно его приготовлению, описанному нами, должно поместить в сильную сублимацию и не возносить на высочайшую гору с трёхголовою глиной или кирпичной землёй. Так он поднимается на высочайшую гору в чистый сублимат, белый, как алебастр или свинцовые белила, который в своё время сам разрешается в весьма острую и чистую воду; она приводит твоё тело в короткий срок полностью в его первую летучесть. Там тело становится белым с очищенным духом, и проч.
Все металлы имеют своё начало и рождение от силы этой летучей птицы. Этот белый дух есть вода философов, сокрытая мною и моими предками; без неё Камень мудрецов ни всеобщим, ни частным образом ничего не может совершить. Она есть ключ к их открыванию и замыканию, и она есть первый двигатель в мире, и находится и отыскивается во всякой вещи. В трактате о минералах я говорил и высказался о ней.
Теофраст Парацельс
Теофраст Парацельс, доктор медицины из Швейцарии, знаменитейший философ среди всех новых, открывший иной путь к философскому деланию.
1520 год
Парацельс, книга Vexat:
Так Сатурн говорит о своей своевольной природе:
«Многие задачи свои они искали из меня, и заключали меня, понуждаемые духовным Искусством, кожаным ремнём; тогда то, чего они не желали получить от меня, я должен был скрепить через самого себя. Этим способом они довольно часто гнали меня через меня самого, и в огненном испытании нападали на меня мною, без принуждения букв.
Золото и серебро желали искать себя через мою воду, и они следовали соли. Мой дух есть вода, очищающая все чуждые и посторонние тела моих братьев; тело же моё есть земля. Посему то, что во мне, прикрепляется к земле и становится равным телу.
Я неохотно допустил бы, чтобы мирские глупцы и обманщики хотели промышлять мною и моею материей. Гораздо лучше было бы, если бы они оставили меня в покое, предоставив мне то, что мне возможно. Они любят все прочие искусства химии, а употребляют лишь то, что во мне и может быть извлечено из меня.
Камень мудрых — во мне; это моя вода, которою я омыт. Она омывает и отверзает духи шести металлов и даёт белую сущность серебру; то есть она продвигает золото с его…
Я говорю тебе: ты не нуждаешься ни в чём, кроме свинца, розово-цветной крови, а из благородных — белой клейковины, белой слизи, которые оба, сгущённые по древнему способу, составляют тинктуру врачей.
Имей свой огонь в Венгрии, а угли твои — над Истрией».
Марцел Палигений
Марцелл Палингений, итальянский поэт.
1530 год
Палингений пишет в «Козероге» своего зодиака о Камне Мудрецов:
Меркурий хватает летучее тельце, извлекает его из водного источника, из кучи, ставит в стекло и повелевает Вулкану кипятить его; и привязывает его лёгкую стопу к виселице. Когда он связал его в тёплых объятиях и когда тот воссияет, он даёт ему стать водою.
Тогда благородный дух восстанет из тела Фетиды и через это течёт, через все члены, проникая тело всецело чёрным цветом, и облачённый золотистым отливом, как серебряный блеск даёт силу в тело, так что Феникс жаждет и приходит к совершенству, которое он некогда снова получил.
Дионисий Захарий
Дионисий Захарий, французский философ.
Захарий говорит: Всё, что предопределено к совершенству, но по недостатку питания осталось несовершенным, может через последующее питание быть приведено к совершенству.
Нам надлежит брать именно ту материю, которою Природа питает металлы в земле.
Вообще должно быть так, чтобы в составе не было чужеродной воды, ибо тогда тело не сравнится с вещью, которая ему не подобна, но примет лишь свою собственную природу и свойство. А если к нему прибавлено нечто чужеродное, то в конце оно не будет столь прочно соединено.
Некогда с того времени была куплена горная руда. Так как находят ненужное серебро и его руду, она образована наподобие свинца. Но их наконец распознают, и по прошествии 50 лет переваривают её, так что она произвела весьма доброе серебро.
Иоанн Понтан
Иоанн Понтан, итальянец, изобрётший особый философский огонь.
Понтан сообщает в письме, что он странствовал по всему миру, дабы открыть философский огонь, ибо без оного огня ничто в Камне не может быть доведено до завершения. Однако он описывает его так, следующими словами:
Он минерален.
Он растителен.
Он есть дух, находимый в самом себе.
Тем не менее он находится в ином месте, нежели материя Камня.
Каков сей огонь и как его должно приготовлять, я оставляю дальнейшему изысканию.
Достоверно, что с помощью этого огня вся заключённая материя Камня превращается в истинную тинктуру, без всякого иного добавления.
Джордж Рипли
Георгий Риплей, англичанин.
Риплей говорит: Первое и высочайшее металлическое имя есть свинец, называемый бледным телом; однако это живое тело, несущее в себе тинктурную силу, сияющую от Солнца и Луны, и дающее блеск остальным. Ибо наши сера и меркурий могут быть найдены только в несовершенных металлах.
Философы пишут, что его берут из собственной его руды, и это есть вязкая и маслянистая вода, густо смешанная с землёю. Когда она вязко отверзается и снова поднимается ввысь, она получает стояние и становится эликсиром в красной полноте. А без этого влажного духа тело химии обычно почитается за ложь.
Но я называю телом то, что ты растворяешь в золото; в коем золото и серебро суть potentia, non actu — в возможности, не в действии. То есть: внутри него есть будущее золото, коего не видно. Оно не имеет ни облика, ни формы золота снаружи; но когда пробуждается его внутренняя любовь, которою тело, дух и душа соединяются, тогда подлинное золото и серебро производятся на свет. Сия дорогая первая материя есть слизистая и сгущённая вода, в коей заключено тело. Из сего тела вырезаются красный и белый эликсир. Он называется Азот, а иным именем — свинец философов.
Наше золото содержится в меркурии, который здесь именуется живым золотом. Философы говорят, что живое золото есть маслянистая, вязкая вещь, имеющая свой дух через свою противоположность. Ибо живое золото состоит из четырёх природ и пяти вещей. Посему подвергни гниению его оболочку с теплом и умертви её всецело влагою; так ты получишь чистую воду, которая растворяет все тела и меркурий, и малейшая часть её есть место, где растворяется твоя земля.
Меркурий говорит о себе: Брось меня, после того как я растворён в чистую серебряную воду, в девственное молоко; смешай меня с моим красным мужем, ибо в этом он непрестанно обретает себя.
Когда ты собрал большое количество нашего Солнца и Луны вместе, отгони влагу осторожно лёгким огнём, при 60 градусах. Тогда ты увидишь твою милую зелень.
Николя Фламель
Николя Фламель, француз.
Фламель говорит: Камень делается из всех металлов. В Луне ты найдёшь то, чего ищут мудрые, в свинце, олове, меди, сере. Но я нашёл его в золоте.
Однако он наиболее сокрыт в той минеральной материи, из которой наш Камень приготовляется ближайшим образом.
Когда меркурий металлов лишь немного поднят и сгущён, тогда вместе с ним также находится некая горящая, чистая, жёлтая сера, которая приносит маслянистое тело под меркурий посредством вынужденного семени — жирной серы и соли, — и показывает, как сера склоняется к свинцовой руде или свинцовой работе, где не находят ртути, а потому нет доброго питьевого золота или серебра. Ибо первая тинктура и меркурий есть минерал Сатурна, в который Природа их поместила.
В земле растёт свинцовая материя, меркурий сгущённый, коий надлежит ввести в тайное делание, затем растворить; так весьма быстро находят тело.
В восстановлении нашего делания во всём мире находится один единственный металл, в коем растворяется наш меркурий. Сатурн, или свинец, есть плоть и тело; посему он зовётся у мудрецов золотом, и называется золотом. И поистине, свинец, если его поместить в чистый огонь, есть также золото. Чрез то он получает своё отверстие и делается видимым, так что может стать подобным субстанции золота.
Указуй также на вещь, что ты должен искать растительный, сатурнов, царский и королевский, обнажённый и минеральный корень или семя, которое лишь само себя высасывает и указывает ближайший путь.
Почему бы нам не брать чистое тело Солнца и Луны для нашей работы? Ответ: потому что Природа довела себя в нём до искусства, так что его не должно далее улучшать огнём. Посему их семя остаётся без роста. Потому мы берём тело, в коем есть чистая сера и меркурий, как в серебре и золоте, над которым Природа работала лишь немного, но оставила его незавершённым.
Малый Крестьянин
Так называемый, весьма известный Kleine Baur (Великий и Малый Крестьянин), немецкий доктор права.
Великий Земледелец (Baur) говорит:
Поистине, тинктура в телах есть не что иное, как возведение и новое соединение духов Природы, ибо они оба одной природы. Однако невозможно извлечь тинктуру из тел и перенести её на больное, если тела прежде не открыты.
Металлическую форму должно снять и разбить, а душу — посредством долгого кипения и вываривания — растворить и сгустить, чтобы зелёная эссенция, или меркуриальная вода, была выведена в кристаллическую соль металлов, которая есть не что иное, как чистая, негорючая сера.
Следует понимать, что в меркуриальной воде скрыта соль; и когда вода доведена до доброго конца и легко превращается в соль металлов, она снова может быть сделана водой.
Многие воображают, будто, получив Меркурий философов или соль металлов, они уже обладают первой материей. Нет: она становится первой материей лишь тогда, когда совершилось соединение мужского и женского.
Собственное её основание таково: из всех металлов должна быть приготовлена материя Камня, или Камень Философов; но только тогда, когда металл прежде приведён в свою руду. Ибо как только он ввергается в огненное горение, дух его уходит.
Я ничего не могу сделать с телесным духом, вытекающим из металлов, чтобы привести его во внешнюю Венеру, к огненному Солнцу. Он непостоянен.
В начале стоит средство открытия — то есть уксус, который есть спирт вина, винный уксус, соль тартара и другие вещи. Их нельзя втирать в другую среду; они не должны оставаться с ней, но должны быть снова изгнаны до растворения.
Материя металла, прежде чем принять их, подобна пахте. Она пенится, как масло. Матезиус в своей горной постилле называет её вратами, которые легко отворить рукой. Если бросить немного металлической соли в нашу воду, она становится как белое молоко; если влить больше — течёт, как масло.
Малый Земледелец (Kleine Baur) говорит:
Начало и свойство всех металлов и минералов — в одной вещи: она называется Electrum minerale immaturum, Магнезия или Лунария. Этот минеральный корень должно обрести его собственной силой, которую он получил от огненных паров. Затем из него должно быть выжато белое меркуриальное лилейное молочко. Оно нежно и текуче, липнет в верхней своей части; имя его — Азот, или орлиный клей. Сероподобная, несгораемая, фиксированная лилейная эссенция остаётся сначала в нижней части и не должна быть оставлена внизу. Она называется Латон, или красная камедь.
Когда эти две лилии очищены до полной чистоты и заключены в хрустальный сосуд, поставь их в мягкое стеклянное тепло. Тогда белая лилия вскоре распространится, а красная съест себя до твёрдости. Затем обе будут подняты на небо ветром, но ветром же снова сведены вниз, пока не примут на себя работу растворения. Никто не должен управлять ею искусством, ибо их две природы не восходят одновременно, но лишь по одной за раз. Так действует их постоянное питание.
Когда цветы ниспадают в корень, они жирны, подвижны, тягучи, как камедь, снаружи подобны мёду, и быстро сублимируются согласно сублимации философов, без посторонних чуждых вещей, которые препятствуют их растущим силам и природе. Иначе её слишком мало. Затем омой их обе чисто. Они цветут без прибавления других соков, несовершенно, из этой огненной горы.
После четырёх частей весны работа выходит наружу: то есть в дни пса она горячее, чем весной.
Когда же огненные пары освобождаются из Камня, тогда наш свинцовый цвет тотчас становится яснее. Однако прежде чем белое омыто, первая работа ещё не готова. Для этого я омыл её, после того как был замечен малый листок из белой материи. Я обработал её превосходно и открыл превосходный, подобный стали сосуд. Я положил немного цветка на горячую пластину, и он тотчас потёк и сжёг всё в сосуде.
Михаил Сендивогиус
Михаил Сендивогий, польский дворянин.
Сендивогий, «Новый свет»:
Когда ты хочешь продвинуть металл дальше, чем это сделала Природа, ты должен взять металлическую Природу, и притом в мужском и женском [начале]; иначе ничего не достигнешь.
Заметь, что ты не должен искать семенную точку Природы в обычных металлах, ибо там обычное золото мертво. Металлы же, однако, живы и имеют дух. Поэтому их не следует брать. Но знай, что жизнь металлов есть огонь — только пока они ещё в своих рудах; свою жизнь они имеют от огня.
Руда свинца имеет иное семя, нежели золото, но оно ложно. Оно, а именно, семенное в свинце и обнаруживается как золото. Все воды сгущаются теплом, когда они без духа, и сгущаются холодом, когда имеют дух. Пойми же, как сгустить белую воду теплом, и вместе с ней — её дух. Пойми, что холоднее золота: устрой так, чтобы дух отделился от воды, чтобы он пал и принял зерно. Так он привлекает огненное тело и выводит дух из высоты в воду, и они соединяются друг с другом. Тогда это соединение становится двойным рождением, которое по виду подобно прозрачному камню.
Поэтому знай, что между Сатурном и Луной есть великое соответствие. В середине стоит Солнце.
Есть металл, который имеет силу разрушать алмазы; тогда он целиком в своей воде и своей матери. Только одна-единственная вещь, а именно неразрушимая вещь, содержит семя золота и серебра и не сгорает. Но когда я её раскрыл, она называется chalybs [сталь]. Когда золото впервые дышит в ней, оно получает от неё своё семя и принесёт плод. Chalybs принимает дух для себя и ставит его перед Отцом. Око Луны есть супруга её воды. Поэтому семенная точка получает свой пресветлый вид в своём старом состоянии, и она влечёт его к себе и делает его через него чистым и добрым.
Есть и другой chalybs, который сам по себе подобен нашему магниту, образованный Природой, который может извлекать чудесную силу и добродетель из лучей Солнца и Луны, так что многие люди видели его, и он есть начало нашей работы.
Когда он даёт очищаться нашему старому золоту и серебру, то очищает и питает их и наконец освобождает их в силе и несгораемости; но в водном вываривании, прежде чем до этого дойдёт, он должен сперва очиститься через самого себя.
Человеческое тело, или Адам, получило жизнь из воздуха, ибо Бог вдохнул в него живого духа жизни, который действует днём и ночью, вблизи и вдали, через воздушную воду. Его в нашей работе мы называем первым духом, когда он сгущён; он лучше всей земли.
Это вода нашего хаоса, из которой извлекается философская сера и которой всё омывается и питается. Её материнское тело есть центр Солнца и Луны, как небесных, так и земных; и хотя этот chalybs весьма низок, он есть наш магнит. Я называю его chalybs, ибо он истинный магнит. Это и есть то, что главным образом имеет в виду Гермес, когда говорит: «ветер носил его во чреве своём».
Я говорю, что эта видимая вещь есть не что иное, как наша морская вода, которая сгущена в Солнце и Луне и извлекается из Солнца и Луны нашим chalybs посредством философского искусства, удивительным образом, искусной рукой.
Если ты захочешь работать в третьей Материи, то ничего не достигнешь. Итак, с этой одной вещью, вокруг этой нашей одной соли, которая есть Меркурий, — работай в травах, животных, камнях, минералах, золоте и нашем серебре, которое покрыто грубым Сатурном.
Я сказал всё это достаточно ясно. Только извлечение нашего саль-аммониака, или философского камня, из нашей морской воды и правильное его употребление я не выразил ясно. И один лишь Бог, открыватель всех тайн, откроет это.
Некогда великому мужу пришло на ум дать этому Камню имя Сатурн, потому что Сатурн у язычников пожирал и проглатывал всех богов и царей. И Теофил Платон пишет, что Сатурн пожрал и проглотил дитя Солнца и расплавил его в тёплую воду.
Сатурн пожирает эту воду во всех местах, и никто не может жить без этой воды; она также удивительно бела и чиста, но наилучшее то, что было извлечено искусством нашего chalybs, который находится во чреве Овна.
Мсье де Нюизман, лотарингец.
Мсье де Нюизман, лотарингец.
Нюизман, о соли философов:
Через опыт и добрые указания в химическом искусстве достаточно известно тем, кто ясно и открыто показал, что в материи Камня золото и серебро растворяются в Природе, скрытые в жидкой воде, каковое золото и серебро тверже, чем то, что обычно видят и берут рукой.
И однако это свинец.
Земля оплодотворяется небом и низшими элементами и производит из себя все плоды.
И подобным образом дух мира, извлечённый из неё, когда они соединены в равном весе, есть как бы образ и отпечаток воздуха; и от небесных сил вновь появляются не земляные кристаллические камешки и блестящие капельки, но дух, который соединяет их все вместе.
Так он снова поднимается вновь.
В центре земли находится девственная, водянистая, жирная земляная стихия; и это есть мать-земля.
Эта девственная земля есть соль, в которой, я разумею, дух растворён и превращён в стекломассу.
Это, следовательно, как бы влага воздуха.
Этой деве можно по праву дать имя Ураногея, «небо-земля», потому что она из земли делается небом.
Так она имеет в себе силы неба.
Её горечь, происходящая от солевой беременности, ибо соль восприняла горечь, имеет в своём теле жало/остроту, которое совершенно необходимо для открытия.
Из неё, вместе с её духом только, и затем через особое соединение, проявляется истинное лекарство совершенства.
Огонь и вода — два главных средства, которые выталкивают чистоту из нечистоты.
Сублимировать, согласно истинному пониманию философов, есть не что иное, как довести до конца согласно Природе и поднять материю от несовершенства к совершенству.
Но этим у большинства философов не обозначается ничего иного, кроме этого слова Бэкона, где он пишет, что мудрецы берут для своей работы вещь, над которой Природа начала первую работу к очищению и соразмерному соединению чистого живого Меркурия с сернистым маслом в твёрдую массу; какая масса понимается и подразумевается этим словом Бэкона как такая необработанная, необработанная материя.
Это первый универсальный дух; отсюда я нахожу в своей книжице, следует ли знать, что я различаю отца и мать, свидетеля и засвидетельствованного, может быть, несколько слишком много, и что оно не светит без этого малого света, чтобы я мог распознать эту руду как ту, из которой она извлекается и очищается.
Затем этот мудрый муж указал ближайшее начало минеральной подготовки для приготовления Философского Камня; под этим диким состоянием он открыл им первую металлическую материю, как Природа приготовила её, собрала и определила.
Но я нахожу, что из универсальной материи, пока она ещё не определена, первая материя этой первой металлической материи может быть должным образом взята.
Через упорядоченное растворение и разложение эта вещь показывает желаемый конец, и через коагуляцию или затвердевание она снова показывает его внизу в земле.
Согласно мнению всех учёных писателей, Сатурн рождается среди металлов, ниже всех, самый старый и перворожденный, через естественное извлечение и застывание Меркурия в чреве земли; который прежде всех других металлов погибает и замерзает против своей собственной природы, потому что имеет так много соли.
От соли происходят едкие и острые действия.
Жан-Баптист ван Гельмонт
Жан-Баптист ван Гельмонт, нидерландский барон, философ через огонь.
Гельмонт, в своих работах:
Я знаю воду, которую, однако, не могу открыто сообщить, посредством которой все растения могут быть сведены в один сок без всякой потери и заключены в их собственных фекалиях на дне стекла.
Остаток, который оседает, вместе со щелочной солью, был бы полностью превращён в прозрачное стекло.
Во второй книге Маккавеев находится упоминание о густой воде, которая восприняла вспышку огня и, однако, возможно, не совсем не похожа на наш Алкахест.
Я влил из одной части золы и равного количества жёлтой воды в хорошо замазанную стеклянную посуду; она лежала несколько дней в тёплой ванне.
Вся масса превратилась в две прозрачные жидкости, без цветного или зелёного пламени.
Когда, со второй степенью огня, они были одновременно перегнаны через песок, и сосуд, поставленный внизу, принял их, это было так, как если бы их только что вынули из расплавленной печи.
Вскоре оба сосуда разлетелись через ванну, оба закрытых сосуда сразу; но вытекающая жидкость осталась позади, полностью в прежнем весе и прежней силе.
Через мазеобразную красноту огня, которая есть Алкахест Парацельса, можно сделать масло из растительного материала.
Когда оно вылито на его сублимированную, соле-фиксированную землю, оно изменяет её до основания, и в ней остаётся свет, и то, что было прежде, удерживается.
Единая жидкость Алкахест приводит все осязаемые тела всего этого мира, возможно, сначала в их первое бытие, без всякого уменьшения сил, семени или крепости.
Но все они приводятся и преобразуются через их собственное, вложенное, внутреннее иго.
Ангел дал мне стеклянный флакон, в котором содержалось, с одним словом, «огненная вода».
Его имя было совершенно простое, единственное, несклоняемое, непреходящее, нетленное, светоносное, неистощимое: Алкахест.
Высочайшая и блаженнейшая соль есть та, которая достигает последней цели чистоты и тонкости в Природе.
Она проходит через всё и остаётся в своём действии неизменной; она выстреливает все другие вещи, омывает их, плавит их и делает всю сопротивляющуюся материю жидкой, как тёплая вода делает снег.
Равным образом, её всерастворяющее название, как разрушителя Алкахеста, справедливо приписывается ей всеми.
Поэтому жидкость Парацельса Алкахест есть преимущественно нетленная, неразрушимая солевая вода и циркулирующая соль, которая приводит все осязаемые тела в одну жидкость.
Химическое искусство готовит для своего высшего мастерства универсальный растворитель, посредством которого всё возвращается в своё первое бытие и отдаёт обратно свои врождённые силы, совлекая с них все их нечистоты.
Иоанн-Рудольф Глаубер
Иоанн-Рудольф Глаубер, немец, всемирно известный философ. Глаубер, Сочинения, Минеральная часть, Часть I: В Природе находится совершенно удивительное менструальное средство, не обладающее коррозионной силой, которым все растительные, животные, минеральные и металлические вещи могут быть растворены в короткое время, радикально, сведены в свою первую материю и таким образом не только превращены в превосходнейшие простые лекарства и действеннейшие медикаменты, но также освобождены от горьких начал, через которые их горечь исправляется, так что они более не вызывают рвоты или стула, но превращаются в превосходные восстановительные средства. Поэтому я считаю последние вещи в гораздо лучшем состоянии. И такое менструальное средство растворяет не только растения, животных, минералы и металлы, но соединяет все вещи узами соединения и разрушения. О его силе, особенно в которой поэтому удивительнейшая стеклянная соль, должно брать только твёрдые и толстые стёкла, когда хотят что-либо в них переваривать и растворять; иначе все сосуды вскоре проедаются им. Но оно обладает также и этим великим достоинством: оно превращает тело, которое облекает, в первую материю и делает из него хорошие лекарства, не вызывая никакого изменения во вкусе или цвете и не вредным образом; напротив, оно всегда поднимает лучшую часть растворённого тела вверх, а фекалии опускаются на дно, так что менструальное средство всегда остаётся неизменным в середине и потому может быть использовано снова много раз. Словом, оно может сделать всё, что может быть сделано при приготовлении превосходнейших лекарств, с малым усилием. И его можно справедливо сравнить с меркуриальной водой Василия Валентина и с Алкахестом Парацельса и Гельмонта. Но мне угодно говорить об огне Маккавеев, который, после того как лежал скрытым в небольшой яме, был превращён, согласно его обретению, в густую воду. Это вечно горящий огонь, и он не горит видимо. Это живая вода, и никто не находит её корня. Это мыло мудрецов, Азот философов и царская баня. Чудо мира. Для третьей части философского менструального средства возьми универсальную, некоррозионную природу, которая через силу огня становится коррозионной. О питьевом золоте. Когда помещают вязкую минеральную жидкость на солнце, она изменяется и превращается в сухую, жёлто-блестящую вещь. Поэтому Глаубер верил, что существует подходящая матрица, в которой солнечный луч, как с теплом обычного огня, может схватить и живо coagulate, так же как тело металлов порождается в земле. Некоторые думали, что под птичкой Гермеса следует понимать прелестное лунное сияние или плодородный весенний дождь, и они поняли это очень неправильно. Поэтому экспериментаторы принялись за большую работу, с намерением извлечь 100 фунтов блестящего лунного сияния в смысл этой птички. Однако они нашли едва немного соли, какая соль не есть жизнь птички, но лишь небольшая земля того тела, и потому не стоит ничего, кроме того, что Нептун обнял её и показал ей место в море. Это рыбка Сендивогия, всплывающая вверх на острове мудрых. Все цвета, какие есть во всём мире, находятся в блеске, который в воздухе: птичка Гермеса есть сам воздух; небольшая радуга в воздухе, немного небесной зелени, немного золота, серебра, кораллов, жемчуга и драгоценных камней можно добавить к ней в прекрасных цветах. Она называется солью, и это sal mundi, соль мира. Из неё можно получить все цвета. Это зелень элементов, и Гермесом она называется птичкой, которая летает днём и ночью и не устаёт. Платон называет её душой мира. Сендивогий называет её живым огнём в воздухе, а в море — рыбкой Echeneis. Аква фортис есть влажный и холодный огонь, и в то же время он так же горяч, как сухой и горячий огонь, когда хорошо применён; более того, он делает больше, чем сухой и горячий огонь. Но он требует опытного художника. В нём некоторые из старых философов довели свою универсальную медицину до совершенства посредством влажного огня, как можно видеть у Артефия и других, Василия и Парацельса. Немецкая книга, вторая часть. Поэтому философы искали из селитряного моря тайную воду, менструальное средство, универсальный растворитель, и великие вещи были с ним совершены; но они держали это в большом секрете, и остались лишь намёки, которыми они указывают, что Сатурн из моря изливает тайную воду среди редких монахов. Скрытое описание Философского Камня, согласно ближайшему пути. Я взираю на семь кругов неба, схватываю верхний моими мыслями и стою ногами на низшем. Поскольку маленький монах видит внешний свет и слабеет, и падает, и ломает ногу, я поэтому делаю себе соль и иду медленно. Это, в моей внутреннейшей соли, бальзам, который снова помогает мне. Но когда я становлюсь сияющим, сладкая прелестная вода исходит из моих пор, как молоко и мёд; так я восстанавливаю себя к лучшей силе. Когда обезьяна смотрит без обмана, король даёт ангельским цветам их цвет от себя. И тогда они падают на деревья и производят тьму над миром, пока маленький монах снова не пробьётся и не станет ясным. Ночь прошла; солнце даёт своё сияние; небо становится чистым огнём. В этих тёмных словах понимается и открывается сокровище мира. Превосходное описание философского предмета, в котором дух мира появляется особенно и видимо. В своём первом бытии spiritus mundi появляется в земном, невидимом и не особенно ощутимом теле, в котором он заключил себя. Он исцеляет все раны и порчу в человеческом теле; он даёт снова хорошую плоть и уничтожает дурную, очищает всю нечистоту и всё зловоние; он надеется на любое место, где пожелает, исцеляет всё внешнее и внутреннее. В другом бытии он является лицу как водяное тело, и сначала в сильном сиянии, ибо сначала он имеет только свои порчи, но позднее, в своих собственных скрытых действиях, он переваривает гораздо больше и в каждой работе, в которую он помещён, проявляется в общем для всех цветов и сладких ароматов. В своей скрытой Природе он есть твёрдый бальзам; он полезен больным и снова даёт дух, ибо он изгоняет яд из сердца и то, что осело в лёгких, размягчает и исцеляет; и когда то же самое остановлено и изменено, он исцеляет их наиболее внутренним образом своим движением, очищает желчь, улучшает разрушение печени; три раза доза его, и есть плод в один час. В своём третьем бытии он появляется в своём воздушном бытии и маслянистом теле, которое полностью близко ко всей своей созданной свободе и освобождено в том, в чём он действует совершенно чудесно. Тогда он служит молодым, так что их тело остаётся в хорошем и чистом состоянии и мощно питает себя. Когда обычно принимают немного в горячий живот, он не позволяет меланхолии возобладать, ни желчи сгореть; и он заставляет кровь преобладать сверх меры, поэтому её часто нужно уменьшать. Печень: он запирает и устанавливается на венах; и где есть член для раны, он приводит его снова к его правильной мере. И когда дева, прежде чем она придёт к своей внутренней зрелости, то есть прежде чем она будет в воде, имеет повреждённый глаз, и все дни даётся ей лишь немного его, и держится на воздухе и на свету девять месяцев, тогда она вновь обретает зрение. И когда в члене что-то слишком много переливается, тогда он гонит это и растворяет само собой, пока не установит. В своём четвёртом бытии он появляется в огненном теле, но через силу всей своей созданной природы он не вполне земной. И согласно своей водяной природе, и недостаточно разбитый в воду, он уступает много духам и тинктурам, делает старых людей снова молодыми. И если дать его в тодизер прежде, чем его огонь полностью поглотил, или прежде чем он был дан в вино, когда он достиг через кожу желудка, тогда то же самое снова преобразуется обратно и идёт вниз к ноге. Он изгоняет всю излишнюю влагу, потребляет, оживляет естественное тепло в печени, и когда весь воздух огня полностью использован, тогда он уносит болезнь возраста, так что душа, дух и тело пробуждаются, и поэтому он называется elixir vitae. В своём пятом и последнем бытии он появляется в прославленном и освещённом теле, которое не имеет недостатка. Как Солнце и Луна сияющие, в котором он имеет все блаженные силы и свойства, которые он имеет в других бытиях, более прекрасные и более удивительные; поэтому он называется естественным делом чудес, потому что старые, отброшенные и высохшие тела деревьев прикладываются к его корню и становятся живыми, цветущими и плодоносящими. Когда он соединён также с человеческим существом, тогда он не разлагается, но горит непрерывно без уменьшения и делает из каждого христианина благороднейший камень всех цветов, которые так же хороши и благородны, как те, что извлечены из горного мира, королей и многих других вещей, которые не должно описывать невеждам. Таким образом, всем разумным телам он изливает их силы особенно в другие вещи, так что в нём одном все находятся. Птица-дух называется в своей огненной природе саламандрой; в своей воздушной природе — кибриком; в своей водной природе — азотом; в своей земной природе — алиехофом.Конец.
~~~