Гермеса Трисмегиста Познание Природы (Вступление)
Гермес Трисмегист, Сразу после потопа
Спасибо библиотеке РГБ за предоставленную рукопись.
Гермеса Трисмегиста Знания о Природе и Открывающегося в Ней Великого Бога
Содержится в семнадцати книгах, по Греческим и Латинским экземплярам переведено на немецкий, а с него на русский язык (а с этой рукописи переведено на современный русский, прим. ред.), с предоставленными достаточными сведениями и доказательствами о лице и родословной Гермеса, о его Медицине, Химии, убедительных основаниях о Природе и Боге, со многими также представленными статьями, которые касаются преМудрости Египтян, и разные другие любопытности. Сочинено Алетофиломъ.Предисловие
Правильно мыслящий читатель! Нынешняя философия пребывает в плачевном состоянии беспросветной глупости: многие вполне здравые умы отходят от повиновения Божественному Слову и под предлогом естественного познания (методологический натурализм, прим. ред.) скатываются к ложному мудрствованию, следуя заражённым моровой язвой писателям. Дошло до того, что они не знают ни Природы в её великолепии и порядке, ни истинного Бога, провозглашённого всем мирозданием, — не говоря уже о том, что они не желают верить Его чистому Слову, данному нам в откровении. Они лишь используют христианское имя как политическое прикрытие и губят себя и других своим изуродованным мудрствованием. Это побудило меня прочесть славный труд Франциска Патриция, посвящённый сохранившимся с древности частям писаний Гермеса, Зороастра и Платона, а также его разумное и тщательное сопоставление философии Аристотеля с учениями этих основательно мудрых мужей; кроме того, я счёл несправедливым, что при крайне пагубной зависти немцев к немцам, они пренебрегают немецкими переводами, которые стремятся не распространять подобные книги, а держать их в безмолвных хранилищах некоторых библиотек, и, напротив, оставляют весьма любознательные умы влиянию множества вредных книг, повсюду имеющих хождение на иностранных языках. По этой причине я перевёл из них семнадцать главнейших книг Гермеса, после тщательного сравнения с греческими и латинскими экземплярами, и для большего удовольствия благосклонного читателя представил исторические свидетельства, насколько это могло допустить расхождение превосходных писателей, - самое ядро, ради предвкушения Египетской Мудрости, вместе с кратким содержанием вышеупомянутых переведённых книг; дружески напоминая, что если благоразумный читатель найдёт нечто — как в свидетельстве, так и в следующих за ним книгах Гермеса — что кажется притягательным (ибо при этом не было желания прибавлять что-либо от себя, но лишь держаться чистого перевода), то, рассуждая здраво о смешении времён и различных мудрствованиях Греков, признавал бы это закравшимся, словно пришитый к чистой порфирной мантии Гермеса лоскуток, и наставил бы искать, как розу среди терний, истину во мраке смутной древности, твёрдо зная, что истина есть простое существо, и всё то, что кажется противоречащим ей, следует признавать вторжением иного духа. Поэтому это написано для ищущих мёда пчёл, а не для сосущих яд пауков. Впрочем, оставляя столь старательным мужам всякую славу и ответственность за представленное совокупно их мнение; прибавлю просьбу, да соблаговолит благоразумный читатель добродушно принять эту сокращённую, из множества других взятую и для исправления свободно каждому оставленную работу. Свидетельства. О личности и родословной Гермеса. О великом его познании в медицине, химии, природе и открывающемся в ней Великом Боге, с добавлением статей, касающихся истории Египта, начала наук, причины языческих басен и начавшегося идолослужения, древности химии, различия и качества обманщиков и истинных химиков, молчаливости (тайн) древних мудрецов, обстоятельств Смарагдовой скрижали Гермеса и Бембинской таблицы Изиды; вместе с разными, отчасти сокращёнными, отчасти содержащими самую суть фигурами и сказаниями древних мудрых и иных примечательных вещей.Свидетельства об Облике и Родословной Гермеса
Гермес, которому приписываются нижеследующие книги, у разных народов называется по-разному: у финикийцев — Таатис; у египтян — Тоор, Тот и Тоит, а иногда также Теот и Тоут; у греков — Гермес; у латинян — Янус, а также Меркурий. К этому имени Гермеса добавляли прозвище: по-гречески — Трисмегист; по-латыни — Термаксимус, то есть Гермес, или Меркурий, Трижды-величайший, или Наивысший. Причину этого одни усматривают в том, что он якобы первым писал о Святой Троице и единстве Бога; другие — в тройственной работе Великого Делания мудрых; третьи — в том, что он был царём, священником и пророком. Наиболее же вероятно, что из-за величия его глубокого познания во всех природных вещах ему, как по греко-латинскому, так и по наречиям других народов, для выражения степени его превосходства присвоено это звание тройного величия, поэтому — Гермес Трисмегистус. Сколь же трудно представить миру обстоятельства жизни этого великого человека, уходящие в глубокую древность, по причине множества обрушившихся на Египет неприятных трудностей и остальных изменений, к тому же в правильном порядке по оставшимся в разных местах крохам, и столь же легко некоторым казалось скрыть истину под тьмой благодаря этим трудностям и уверять потомство (как то некоторые и делали), будто такого Гермеса никогда и не существовало на свете; другие заявляли, будто он был не из числа людей, но из дьяволов; или, по крайней мере, не обладал столь великим учением и обширными познаниями. Первый в своем роде - И. Горопиус Беканус, который утверждает, будто имя Теут, которым этого Гермеса называют египтяне, происходит от цимбрского слова «геет» и «гоот», что на том языке означает «голова», и будто прежде по-египетски голова называлась Тот, Тоит и Теут; также, что пирамиды(столпы), на которых были вырезаны правила жизни египтян, не имели ничего общего с человеческими знаниями, кроме головы и половых принадлежностей, которые назывались Герме. Поэтому он полагает, что все греки и латиняне заблуждались, думая, будто Гермес был человеком, который принес в Египет благородные искусства, поскольку он думает, что они не понимали, что означало имя Тоота, Гермеса или Меркурия. И так как это заключение, идущее вразрез с очевидными свидетельствами, не может исключить человека, носящего неодушевленное имя, из числа людей, то это и не сделает из Гермеса камень; даже если бы и говорили, что распространение наук могло быть приписано некоему Герме, или пирамидам, как средству, на котором мудрые египтяне записали эти науки для общей пользы, что подтверждало бы мнение Горопия — последующие статьи убедительно покажут, что Гермес был подлинным человеком. Потому что, по свидетельству Плутарха в книге «Об Изиде и Озирисе», Гермес имел один локоть короче другого. По сообщению Диодора Сицилийского, Гермес, из-за превосходства своего ума в открытии полезных для существования вещей, был у Озириса, более всех остальных, в великом уважении. Диодор также повествует, что на столпе гробницы Изиды было написано: «Я есмь Изис, царица всей земли, наученная Гермесом». Калцидий (Халкидий) приводит последнюю речь умирающего Гермеса к сыну: «До сих пор я, сын мой, был изгнан из отечества и жил как странник и ссыльный; теперь возвращаюсь в отечество, и если я через короткое время отделен буду от тела и разлучусь с тобой, то смотри, чтобы ты не горевал обо мне как о мёртвом; потому что я возвращаюсь снова в наилучший и преблаженный город, в который все граждане через смерть придут; поскольку там Бог единый есть Царь, который дивным блаженством наполняет граждан Своих. Поэтому настоящую жизнь, которую многие почитают за жизнь, гораздо лучше будет называть смертью, а не жизнью». Так как это изречение имеет такие качества, что не может быть произнесено безжизненным каменным столпом - мнение Горопиуса само собой опровергается; и более того можно сделать вывод, что эти "Герме", или столпы, о которых находятся достаточные свидетельства в Платоновом «Гиппархе», Плутарховом «Алцибиаде» и у других, получили своё название от Гермеса, поскольку его необычные изобретения на них были вырезаны, а также изображения, указывающие на определенные Тайны. Ко второму роду относится в особенности Герман Конринг, которому угодно было в 1-й книге «О герметической медицине» (гл. 2, 4, 7) сомневаться: был ли Гермес человеком, или дьяволом, или некой сокровенной силой, порожденной баснями, или природой; однако в той же книге, в главе 8, он именует Гермеса волшебником, мастером дьявольского идолослужения и безбожным советчиком. Но поскольку эти обвинения и его сомнение в самом существовании Гермеса являются противоречием, то тем самым проявляется на свет собственная слабость этих и других предвзятых авторов, происходящих от чрезмерной любви к Аристотелевой философии, — поэтому следующие свидетельства, напротив, представят Гермеса: 1) истинным человеком, исполненным знания; 2) превосходным врачом; 3) основательным и компетентным химиком; и наконец, 4) рассудительным знатоком Натуры и всетворящего великого Бога, который открывается в ней. 1) Что касается человеческой природы Гермеса, то это уже достаточно разъяснено выше доводами против мнения Горопиуса. Однако существуют и такие свидетельства, которые выводят родословную Гермеса, а с нею и начало наук, из линии Сифа, во времена которого начали проповедовать имя Господне . Этот Сиф, поскольку он всецело предался добродетели, по свидетельству Иосифа, оставил после себя своих учеников, которые изобрели астрономию и способы её применения. А чтобы эти знания не погибли прежде, чем будут изучены, — зная, что Адам предсказал всеобщую двойную гибель, — они записали свои изобретения на двух воздвигнутых столпах, один из которых в Сирийской земле существовал ещё во времена Иосифовы. С ним отчасти согласен Серен (у Кассиана), говоря, что Сиф доверил унаследованное от отца знание природных вещей потомкам своим. Хотя Зосима Панеполит, основываясь на поддельные писания Еноха (ибо подлинное писание, по мнению Дурета, с великим почетом, хранится в Эфиопии), хочет утверждать, будто некие ангелы, воспылав любовью к женщинам, научили их всяким тайнам природы, и тем самым принижает предания, оставленные Сифом потомству, — однако Боррихий думает, что под этими ангелами следует понимать некоторых потомков Сифа и ТубалКаина - как мастеров всяких рудных и железных дел , как безбожных детей благочестивых родителей, которые побеждёны Каинской блудной любовью, разгласили выученные у отцов Тайны Природы, хотя их следовало хранить в секрете. Для большей же осведомленности можно прочесть Бытие VI, 1–4, где сказано, что дети Божии смотрели детей человеческих. И поскольку, по причине помыслов и влечений сердца человеческого и постоянного неповиновения Духу Божию весь человеческий род погиб в потопе, кроме Ноя и его семейства , а Ной по нисходящей линии родился от Сифа , то родословная вместе с происхождением наук, которым так славились египтяне, а особенно Гермес, по-видимому, действительно правдива, что её продолжение следует искать в потомстве Ноя. Но поскольку имена Тоит, или Тоор, которые по финикийскому и египетскому наречию, как выше упомянуто, относятся к исследуемому Гермесу, не находятся среди имён родословной Ноя, то их следует искать в истории египтян, ибо они присваивают себе этого Гермеса, или Тоита. Но частые военные нападения и разорения как от Персов, так и от Македонцев сильно ухудшили положение исследователей данной темы. Всё же после прекращения правления Александра Великого, стараниями правившего затем в Египте Царя Птолемея Филадельфа, сына Лахова, было предпринято собирание египетских мудрых свидетельств, оставшихся в разных местах на столпах и в разорённых храмах. Благодаря тщательным исследованиям Манефона Себениты, этот путь отчасти прояснился. Однако далее после Македонской Римской Монархии стало только хуже, так как Египет и Греция (в которой такие превосходные люди, как Платон, Пифагор, Солон и другие, всегда проявляли великое усердие в исследовании египетской премудрости) постоянно претерпевали римские военные вторжения, и ко всему прочему, Юлий Цезарь(Кесарь) сжёг библиотеку, насчитывавшую 700 000 книг, собранных египетскими Царями Птолемеями. Потом страдали от Диоклетиана, сжигавшего найденные у обычных людей книг, особенно химических, которые для римских «детей Марса»(детей войны) были неприличны, а для египтян полезны для восстановления их сил и для восстаний и бунтов. Тогда от упомянутого славного сочинения Манефона, состоявшего из трёх частей, и от других любопытных трудов, написанных прежде и после него, потомству не осталось ничего, кроме разрозненных отрывков. Из них заимствовал себе Юлий Африкан; из него — Евсевий Памфил; из Евсевия — Георгий Синкелл; из Синкелла — Иосиф Скалигер, другие из других, так что не так уж и много подлинных Древних Писаний существует скрытых и найденных любителями в знатных библиотеках и в других местах. Боррихий, как сообщает, видел такие писания, притом на греческом языке. Но прежде чем мы спросим у этих авторов свидетельств о нашем предмете, мы должны быть кое в чем осведомленными, чтобы заранее предотвратить дальнейшие затруднения, во-первых: до и после Потопа, что ранее было упомянуто, Египтянами для потомков наиболее достойные вещи записывались на столпах и зданиях, из чего ученые люди, как египтяне, так и другие народы, собирали знания и мудрость. Во-вторых, что египетские мудрецы тщательно исследовали великую цепь, которой все связано от начала до конца, и то, каким образом металлы, минералы, камни, растения и животные соотносятся с семью планетами и прочими звёздами; и этим людям, которые превосходили остальных в познаниях, частично давали имена звезд, частично оставляли им собственные имена, увековечивая их и нарекая именами Богов. И Они под такими именами, иногда явно, иногда открыто, философствовали о Тайнах Природы посредством мудрых басен. Поэтому и Платон, и Гезиод, и другие впоследствии называли планеты и превосходных людей именами Богов, а всё, что было превосходно, именовали божественным. И хотя в этом отношении греческие, а вслед за ними и латинские поэты предоставляют обширное поле разночтений, однако мы, ради краткости, не намерены здесь распыляться, но будем лишь смотреть, как после устранения вышеизложенных и следующих затруднений, мы находим Гермеса подлинным человеком среди потомков Ноя. Первое основание к этому мы можем почерпнуть из Священного Писания, ибо как Царь Давид в псалме 104 (ст. 23) говорит, что Исраил был чужестранцем в Египте, в земле Хамовой, и в стихах 26–27 — что Моисей и Аарон творили божественные чудеса в земле Хамовой, а из II книги Моисеевой (Исход) весьма известно, что это происходило в Египте, — потому бесспорно, что Египет есть та земля, которую средний сын Ноя, Хам, занял для обитания и возделывания. И поэтому не следует сомневаться, что Ной, ведущий праведную божественную жизнь, обладал великим познанием Природы и Бога, потому также нельзя возражать и Беросу Аниана (Ания, который нашел книги Бероса, прим. ред.) в том, что Ной записал многие тайны Природы для потомства. Тоже самое и дальше следует, что хотя потомству Сима, как первородному сыну Ноева, досталось пресвятое познание Бога, чудная великая тайна о приходе Иисуса Христа, однако Хаму, как второму сыну Ноеву, досталось великое познание Бога и особенные знания Природы и природы вещей. В качестве доказательства мы могли бы привести мнение Кирхера, что Хам ещё до потопа взял с собой в Ноев ковчег наилучшие знания, записанные на металлических табличках, однако из уважения к его личности опускаем это и ссылаемся в целом на неоспоримые свидетельства Священного Писания и других знаменитых писателей о славных плодах Хамовой премудрости в египтянах как истинных потомках Хама. Сам Ной, отец Хама, был назван его египетскими потомками праотцем всех Камефенов и, по вышеупомянутому обычаю обожествления, — древним Сатурном. Хам, или Камефес, или Гаммон, по тому же обычаю обожествления, назван был Юпитером, а потому — Юпитером Гаммоном (Хамоном). Хус, первый сын Хама, есть младший Камефес и по обычаю обожествления назван младшим Сатурном; ибо в надгробной надписи Изиды, которая почитается дочерью Хуса, находят наименование дочери младшего Бога Сатурна. Сын этого младшего Сатурна, муж и брат Изиды, назван Озирисом. Он стал могущественным правителем Земли, разъезжал по миру, учил тех жителей, которые не знали выращивания вина, сеять пшеницу и ячмень и делать из них питьё, и многими другими поступками способствовал общей пользе. Но то, что Озирис, по мнению некоторых, был Иосифом, сыном патриарха Иакова, из-за его заботы в собирании хлеба по причине предсказанной тогда в Египте дороговизны - этого я не мог бы предполагать из-за очевидного различия в действиях: ибо Иосиф повелевает ссыпать уже собранный хлеб, а Озирис учил чужие народы в иных землях сеять хлеб и делать из него питьё. Гораздо вероятнее думать, что это был Нимрод, сын Хуса, потому что как правление, так и великие навыки охоты похожи на деяния Озириса; но я оставляю это нерешённым и остаюсь при своём доказательстве, что Озирис был одним из сынов Хуса. Сын Озириса и Изиды именем был Горус (Хорус, Гор, Хорс); он, убитый титанами, был снова оживлён Изидою, матерью своей, и даже сделан бессмертным; и он же должен быть тот, кого другие называют Аполлоном, Богом медицины. Сыном Горуса, или Аполлона, был Эскулапий (Асклепий), несравненный Лекарь. Второй сын Хама, Мисраим, почитался за сына Юпитера и, по обычаю обожествления, назван Вулканом, притом вторым, ибо был искусен в особых познаниях о рудах и железе, идущих от Тубалкаина (коего Хамигены, или потомки Хама, почитали за первого Вулкана). Этот Мицраим правил как царь, и ему были построены различные храмы, из которых самый знаменитый находился в Мемфисе, являясь святилищем знаменитой Химии. Третий сын Хама, Пут, хоть и не известен в отношении исторических сведений в родословной но некоторые приписывают ему Ливию, Нумидию и Мавританию; а Бокегорн в своей Хронологии (стр. 4) считает, что язычники именовали его Фаэтоном. Четвёртый сын Хама, Канаан, в Свящ. Писании осуждается в рабство другим; ибо он, по мнению Боррихия, принимал участие в безнравственном любопытстве своего отца Хама в наблюдении за наготой Ноя. Канаан сперва поселился со своими в земле Ханаанской(земля Канаан) и Финикии. Этот Канаан, как полагает Боррихий, и есть тот самый, искомый нами, под разными именами, как было сказано вначале, именуемый Таут, Тоор, Тот, Тоит, Теот, Теут, Тоут, Гермес, Янус и Меркурий. Боррихий думает так - во-первых, в Хронологии Александра показано, что Йаун, которому присвоено имя планеты Меркурий, родился от Юпитера (которого египтяне, как уже сказано, почитали за Хама) и у Мисрема, каковым должен быть Мицраим, есть брат Канаан, в Египте за великую свою премудрость пользовавшийся великим почётом. Во-вторых, потому что богословие Канаана сходно со богословием Меркурия (которого египтяне именовали Тоит, а греки Гермесом; и по скрытому смыслу мудрых, Меркурий служит Юпитеру и другим Богам, то есть планетам и металлам, почему и назван Слугой Богов, находясь в равном положении с Египтянами). С этим мнением Боррихия согласен и Вильгельм Христиан Кригман, когда он в своём особом Трактате называет Гета, сына Канаанова, построившего город Геврон, сыном Гермеса. Это особенно подтверждается из XII книги Гермеса, которую он назвал ключом, где в § 13 Гермес нарочно упоминает о Сатурне, то есть, как прежде сказано, о Ное, как своём праотце; если же Ной — дед или прадед Гермеса, а Хус — молодой Сатурн, Мицраим — второй Вулкан, то выходит единственно, что Канаан был Гермесом. Это согласуются и по учению, и самому времени жизни. То, что Изида, супруга Озириса, упоминается в своей надгробной надписи не случайно. Надпись была на почётной гробнице в Нисе Аравии, но истинная гробница находилась в Мемфисе, в храме Вулкана. Надпись гласит: «Я есмь Изида, царица всей земли, наученная Гермесом». Потому что Озирис, супруг Изиды, отправляясь для продолжения заселения и засевания других земель, приставил к Изиде мудрым советником Гермеса, советами которого он и сам пользовался. Изида, как уже упомянуто выше, есть дочь молодого Сатурна, то есть Хуса. Гермесу было поручено написать толкования о Ное, отце всех Камефесов, и потому он своей премудростью помогал как Хусу, так и Мицраиму. Итак, тот самый Гермес, который своей Мудростью делился с Хусом, Мицраимом и Изидой, дочерью Хуса, просто обязан был быть, по событиям того времени и прошлым свидетельствам, рода Ноева и происходить из крови Хамовой. И так как о других подобных свидетельств не находят, следовательно, что он есть не кто иной, как уже многократно доказанный Канаан. Таким образом, достаточно доказано первое утверждение, что Гермес был подлинным человеком, согласно прилагаемой родословной таблице.
Притом следует напомнить, что в разных местах у разных авторов из мутной египетской истории находят более одного Гермеса. Под вышеназванными именами они различаются как по времени, так и по местам жизни; когда же говорят о Гермесе, то относят его то к тому, то к другому месту, где он преимущественно пребывал, или, например, где он именовался Меркурием, когда в наступило в Египте идолослужение, и отличалось местоположением храмов и пересказами мудрых басен.
Притом известно, что и некоторые потомки Гермеса носили его имя, и то внук, то правнук упоминаются под одним и тем же именем Тот, Гермес или Меркурий. Хоть это и указывает на недостаток обстоятельной истории, которого мы не можем избежать по причине смутности древности, однако это не составляет никакого препятствия в главном вопросе, ибо для нашей цели одинаково можно принимать, первым ли это Гермесом нечто написано или же кем-то из последующих.
Некоторые возражают, будто Гермесом был Моисей, что легко опровергается; потому что, хоть Артабан и говорит, что Моисей сделал многие изобретения, такие как корабли и другие механизмы для подвоза тяжелых камней, воды и также военных снарядов, и этим не только был приятен народу, но и удостоился равной с Богами почести от египетских жрецов, которые за истолкование священных писаний называли его Гермесом. Однако здесь есть противоречие, во-первых, сама причина получения такого имени: потому что до времён Моисея было уже сооружено огромное количество великолепных храмов и зданий, и что его механика, как кажется, не могла быть нова; точно также не было никаких священных писаний для истолкования, кроме тех, которые были по особым тайным знаниям египетские жрецы называли Святыми, которые им были известны, автор которых был Гермес, признанный как основатель всех таких вещей.
Во-вторых, не сходится и время жизни Моисея - ведь о Гермесе установлено, что он вместе с Ноем, Хусом, Озирисом, Изидой, Мицраимом жил во времена потопа или, по крайней мере, вскоре после потопа; а Моисей родился в 2373 году от сотворения мира, следовательно, много сот лет после потопа.
Третье: Евсевий повествует, что Татус, которого он именует Хатом, сын Гермеса, жил за 15 лет до смерти Моисея; поэтому Моисей в пустыне не мог быть в одно и то же время и с сынами Израилевыми, и при Гермесе в Египте — я уже молчу о том, чтобы сам Моисей был Гермесом.
Четвёртое: в Священном Писании мы находим, что Моисей научен был всей мудрости египетской (Деяний Апост. VII, 22). Из чего нечто происходит, есть первоначало того, что из него получается. Изобретение знаний и начало всякой мудрости в Египте, как уже указано, приписываются Гермесу. И поскольку это так, то как может Моисей быть изобретателем — Гермесом — и одновременно учеником в одном и том же?
Если же признавать великую мудрость Моисея, которому некоторые (и сам Боррихий) приписывают сожжение, растирание и делание темным Золотого Тельца(Исход XXXII. 20. Второзаконие. IX.21.) как тайное Химическое Действие, то он мог и самими иудеями быть назван вторым Гермесом, по подобию с тем Гермесом, о котором они, без сомнения, часто слышали в Египте.
Однако, поскольку существует различие между Гермесом, бесспорно, мудрым человеком — и рабом Божиим Моисеем, сочтено за благо и справедливо избегать таких сравнений, из которых может произойти нелогичное следствие.
Но прежде чем приступить, особенно ко второй статье, мы признаем особый Дух Гермеса в разных Науках, соблюдая необходимую краткость. Когда мы видим во второй главе раздела о физике в Стобеевых Эклогах, что он был изобретателем искусств; из Плутарха «Об Изиде и Озирисе» — что он изобретатель музыки; из Диодора Сицилийского «Библиотека истории», кн. 5 — что он изобретатель мер, веса и торговли; из Платона в «Федре», из Климента Александрийского (стр. 6), из Иосифа Скалигера — что он превосходный математик и астролог; из Диогена Лаэрция (кн. I), из Цицерона (кн. 3 «О Натуре Богов»), из Элиана («История», кн. 14), из Диодора Сицилийского («Библ. ист.», кн. 5) — что он великий законодатель (в тексте - юрист) и политик, поскольку он учредил Египтянам законы, порядок в посольстве и мирных переговорах, совокупно с прочими житейскими обычаями; и кратко сказать, из Диодора Сицилийского (отд. 2, кн. I) — что он был изобретателем всех Наук и Художеств.
Что же касается писателей истории Иосифа (кн. I, гл. 9), цитат Евполема у Евсевия («Приготовление к Евангелию», кн. 9, гл. 17), Артабана у него же (кн. 9, гл. 18), то они добавляют, что патриарх Авраам обучал финикиян и египтян астрологии и чистому богослужению, и тогда это, без опровержения вышеприведённых о Гермесе свидетельств, при наблюдении за временами и обстоятельствами, то такое может оставаться в своей мере вероятности.
II. Что касается превосходства Гермеса в медицине, то противник Гермеса Конринг (кн. 1, гл. 2) оспаривает это тем, что у греков, как и у римлян, очень мало упоминается о Герметической Медицине. Это, во-первых, опровергается во всем; потому как если египтяне, как было дано выше доказательство, почитали Гермеса изобретателем всех наук, то тогда и должно быть приписано ему и превосходство в Медицине, в которой египтяне были особенно искусны, по бесспорным свидетельствам Геродота, Исократа, Диодора Сицилийского, Гелиодора, Марцеллина и других.
Больше всего же из Диодора (кн. I «Древности», гл. 2) проглядываются эти выразительные слова, что египтяне почитали Гермеса изобретателем Медицины для врачевания человеческих тел. Поэтому Горус, или Аполлон, Апис и Эскулап, которым приписывают некоторые изобретения в Медицине, могут быть уважаемы не иначе, как с памятью о первом изобретателе Гермесе, так как Горус научился Медицине у своей матери Изиды, по сказанию Диодора Сицилийского, а Изида — у Гермеса. Апис, учитывая построенный им город Мемфис, гораздо младше Гермеса и Эскулапия, сына Горуса, то есть Аполлона, и по сообщению Юлия Фирмика Матерна (кн. 3, гл. 3) обязан Гермесу своей Медициной. Также ему обязан и славный в столь многих науках грек Пифагор, обученный в Египте медицине Гермеса, Пифагор признавал себя жившим ранее Етатиденом, учеником Меркурия, затем переродившемся в Эвфорба, затем в Гермотина, потом в Пирра, и наконец, в Пифагора, и ко всему прочему еще и в Египте заимствовал писания Гермеса (с Меркуриевых Столбов), при общении с египетскими мудрецами.
Что есть употреблённый Гермесом при утонувшем Горусе некий расплавленный металл, для исследования верности уклонившейся жизни, как не превосходное, после Гиппократом запечатленное, употребление Медицины? Что есть лекарство, которое у Гомера Меркурий дал Улиссу? Что за растения, изобретение чьих действий приписано Гермесу, как у Гомера трава «моли»; у Плиния (кн. 25, гл. 5) «Линозостис»(Меркуриалис Трава), или «Партенион», также еще называемое Меркуриальным; у Аэция «Пентафиллон»; у Диоскорида «Галимус»; у Диодора (кн. 1) растение «Олес»; что есть сила кораллов у Орфея против ядовитого укуса? Что есть у Теофраста в книге о Тартаре Гермесовом, собственно, употребление ладана или мастиковых зёрен для предотвращения коагуляции вина в тартар, как не явные признаки Медицины?
И хотя при огромном множестве Герметических книг, что яснее будет в следующей статье, после уже упомянутого зловредного уничтожения огромного числа египетских книг едва ли можно найти нечто медицинское, — однако у Евсевия (из Манефона), у Юлия Фирмика Матерна (кн. 5, гл. 1), у Стобея в «Физике», у Зосимы и Сангвинациона находят не только достаточное свидетельство о существовавших медицинских книгах Гермеса, но и Климент Александрийский (стр. 6) сообщает лишь несколько заглавий некоторых медицинских книг Гермеса: 1) о болезнях тела, 2) о болезнях, 3) об инструментах, 4) о медикаментах, 5) о глазах и 6) о женщинах.
Яков Голий, привезши с востока некоторые арабские писания Гебера, привёз также и Гермесову книгу о ядах и противоядиях, которая должна находиться в Лейдене. Наконец, Орфей призывает нас в пещеру Меркурия, в которой ни одна тревожащая болезнь не властвует, где позволено укрощать ядовитое жало Змея, лечить эпилепсию и помогать прокажённым. И поэтому, вместе с выше представленными свидетельствами, это весьма достаточно показывает Гермеса превосходным Медиком, что и надлежало доказать в этой статье. И при этом, по причине упоминания там лечения таких болезней, которые слабо устраняются простыми лекарствами, падает подозрение на применение Химии. И поэтому мы намерены из этой пещеры Меркурия прямо к
III статье обратиться и проверить основательно ли знание Гермеса в Химии. Химия (названная так или от Хама — «Хамия», или по арабскому слову «хема», которое, по мнению Бохарта, значит «скрывать») состоит в целом в наитончайшем разделении и исследовании вещей, находящихся в трёх царствах: растительном, животном и минеральном. И всеобщие устремления направляет к познанию Природы и Бога - через Природу, при уникальном лечении человеческих и металлических тел, с многогранной получающейся из того пользой к разному благополучию в разном действии. Это это можно обильно видеть не только у Боррихия, но и у других, даже, из самого опыта.
Сколь лёгким кажется доказательство третьей статьи ввиду множества Химических книг, носящих имя Гермеса, однако встречается и немалое препятствие, по причине многих ложных и обманчивых писаний, особенно которые ставят своей целью исключительно злато-делание. И поскольку об этом Тритемий высказывается весьма основательно, по самой коренной причине, то труд будет оправдан, если поместить его слова здесь, чтобы затем сделать из них дальнейший вывод.
Тритемий говорит в своём «Полиграфе», что весьма многие любят целомудрую Химию, но она имеет многих служанок, которые с постоянной бдительностью хранят её и выдают себя за неё, дабы сохранить её неприкосновенной от беспорядочных поклонников. Он называет некоторых из этих служанок, а именно: суетливость, обман, хитрость, неосновательное мудрование, вожделение, лживость, ложную надежду, глупость, убожество, отчаяние, бегство, изгнание из отечества, нищету; иные прибавляют ещё болезненную потерю имущества, славолюбие, смерть родителей, даже лишение жизни — и все эти служанки представляются в облике целомудренной Химии. Так они и достаются глупым, мнимо-мудрым, ленивцам, богатым скрягам, жадным убогим; иные добавляют: беспорядочным властолюбцам, одержимым духом лжи, выставляющим себя прорицателями (пророками), скоропостижно распространяющим учреждённое ими пусто-святство, мнимым святошам — вместо истинной и Целомудренной Химии, неприкосновенной для столь неспособных рук.
Такие несчастно соединившиеся с ней могут быть разделены на три рода:
Первый род неким образом предостерегает себя перед трудом и либо вовсе отступает от такого намерения, либо соблюдает впредь меру в Благоразумии и не старается войти в кабинет этой возлюбленной прежде, чем основательно изучит великолепный, приготовленный запас Милостивой Природы, внутри и снаружи Химической Палаты (лаборатории), с приобретением знаний о вышеупомянутых обольстительных девицах, их речах и образе жизни, чтобы не подавать соблазна ни себе, ни другим.
Второй род — это глубоко укоренившиеся глупцы, которые в простой своей глупости, верны своей подруге Несчастья, как себя, так и других подобных себе, всегда питают разгорячённым воображением, до самого конца имущества или жизни.
Третий род — двоякий. Первые ищут сотоварищей, чтобы через то иметь облегчение в своём несчастии: не хотят быть обмануты в одиночку, но следуют глупому Гелиодору Карфагенскому, который в завещании велел похоронить себя на весьма отдалённом месте, чтобы поглядеть, не найдётся ли кто-нибудь ещё глупее его, кто поехал бы так далеко ради его могилы; и таким образом они бессовестно обманывают, словами и писаниями, других подобных их собственному несчастию. Вторые полны лживости и обмана, лености, гордости, лжи; уклоняется от всех честных путей — кормить себя честно и порядочно своим трудом, вместо этого стремятся к имуществу ближнего, как зверь к добыче. При успешном обмане одеваются чрезмерно богато, а при наступающем убожестве — фарисейски смиренно. Эти люди могут появиться в своем отвратительно-коварном образе, с бесстыдным лбом(лицом), со сожжённой совестью и угасающей любовью к ближнему; пристают к бедным и богатым, духовным и мирским, высоким и низким, молодым и старым, к своим и к чужим. Соблюдают верность не далее, чем лежит содержимое похищенного кошелька; потому как обманутый оказывается недостаточно свят для получения такой святыни. Все их слова суть загадки, которых они сами не понимают; они указывают другим в тех вещах, которых сами никогда ещё не познавали, — и то отчасти с наглостью, из так называемой ревности к Истине, то отчасти внушающими доверия словами от фарисейской любви, и делают это как устно, так и письменно. И всё это с той целью, чтобы они, не думая о следующей из того погибели своего ближнего, почитались за верных обладателей этой святыни, ложно ими себе приписанной, могли поддерживать свой распространённый образ жизни и свой, отцом лжи впечатленный характер и звание продолжать до самой виселицы, не страшась разнородного наказания.
При таких обстоятельствах, есть справедливое сомнение, что без ближайшего изучения Авторов можно приписывать, на основании существующих книгах, Гермесу знания в Химии, которую он постигал.
Манефон и Ямвлих упоминают о нескольких тысячах книг Гермеса, которые Бохарт выдает за такое же множество стихов. Если же это кажущееся преувеличенным число книг у Ямвлиха исследовать через самого Ямвлиха, то вскоре обнаруживается его правдоподобность, потому что в одном месте он говорит, что Египетские писатели, полагая, что все изобретения исходят от Меркурия, подписывали свои книги именем Меркурия; а в другом месте: книги, носящие имя Меркурия, содержат учение Меркурия, хотя часто излагаются слогом греческих философов, потому что они переведены с египетского на греческий язык людьми, понимающие Философию. Между этим Ямвлих вставляет Гермесова «Пемандра», «Ключ», «Речь к Асклепию» и прочие. Эти тексты превосходный философ Франциск Патриций сравнил, исправил и привел в порядок, вместе с другими, предложенными здесь читателю на немецком языке книгами в переводе Вергеция, Флуссе Кандаме, Вицина, Иоанна Стобея и Кирилла, кто работал над этим.
Поскольку же во всех этих семнадцати книгах, упорядоченных Патрицием, ничего явно о Химии не находят, ведь содержится лишь общее, но основательное руководство к смиренному постижению согласия великого Мира с малым, верхнего с нижним, и всетворящего Бога в отношении благороднейшего творения — человека (насколько Природа может это понимать), то надлежит нам искать иных доказательств герметической Химии. Если мы обратимся к Египетским Мудрецам, то обнаружим, что они для сокрытия своих глубочайших тайн, особенно в Химических Науках, всегда как бы осеняли истину всевозможными странными фигурами, приукрашенными оборотами речи и мудрыми баснями. Поскольку они не хотели, чтобы это стало известно другим, то и установили под обязательной присягой (образец которой можно прочесть в хранящейся в библиотеке Короля Французского книге Изиды к сыну её Горусу, под клятвой небом, землёй, светом и тьмой, огнём и водой, Гермесом, Анубисом и проч.) жестокое наказание тем, кто раскрыл бы нечто из этого, так что они охотнее претерпевали всякое мучение и самую смерть, нежели говорили истину об этом; и скрытность эта была столь велика, что, по свидетельству славного Зосимы Фивейского, сами египтяне обвиняли древних, особенно Гермеса, в том, что они не вверяли этого искусства другим ни явно, ни тайно, и не открыли самого искусства, но лишь записали его на столпах в неких тайных местах — и то странными знаками, вместе с описанием Земли Египетской, дабы случайно попавший туда человек при всём старании не смог разгадать их значения, но возвратился бы, напитанный лишь внешней оболочкой и шелухой, лишённый зерна.
Из такого пара вышеназванные обманутые и обманщики вымышляют себе таких духов, которые при разъясняемых прежде делах Истины не имеют никакого начала, но улетают, как вонючий пар лжи.
Что касается действительных Египетских пересказов, Боррихий хвалит некоторые, которые ведут к Семи Металлам, седьмью разными вратами в Святилище Митры к степени Феи - Дочери Неба - посредством Гепирионова рождения Солнца и Луны; неразрешимое смешение Марса и Венеры, когда Отус и Эфиальт, сыновья Алоеевы, столь крепко связали Марса, что он должен был бы погибнуть в темнице, если бы Меркурий тайно не увёл его; по свидтельству Евриксена, это проверка Меркурием любителей, или душ металлов [парное основание пифагорейского переселения душ].
На этих и многих других пересказах, перечислять которые было бы слишком долго, по мнению Боррихия, острое зрение могло бы усмотреть больше, чем басня (которую он называет домостроительницей и хранилищем природных тайн); но поскольку легко может случиться, что одна басня, особенно при уже вкравшемся яде предвзятости, порождает другую, я не очень советовал бы участвовать в этом процессе. Но лучше во всех явлениях природы следует почитать за правило принесённое Платоном из Египта, в его «Пире», хотя слегка просто записанное, однако на деле очень важное изречение - «подобное дружит с подобным, которые вместе стремятся к одному и тому же; но более явно выраженным «Золотым мнением», принесённым из Египта Демокритом: «Природа радуется Природе; Природа преодолевает Природу; Природа принимает Природу». Это гораздо безопаснее принимать за герметическое изречение, нежели читать в находящейся в Париже рукописи или в повествовании об обученной Гермесом Изиде, будто это изречение было прежде начертано святыми знаками, в самом тайном закутке Мемфийского храма.
Точно также из этого ключевого герметического изречения мы достаточно доказываем подлинное понимание Гермесом Химического Искусства, если подтверждаем, что Демокрит от превосходного Осфана (Останеса) вместе с другими египетскими жрецами Мемфийского храма упражнялись в Тайнах, что он писал о Тинктуре Золота и Серебра, о благородных Камнях и Порфире, что он изобрёл, как размягчать слоновую кость и делать из кремня смарагд, и таким образом, в силу установленного о Гермесе, был великим Химиком, — однако мы намерены найти и другие, более явные факты для достаточного утверждения нашего предпринятого доказательства.
Для этого мы принимаем в целом сказание апостола Павла о сокровищах Египта и в особенно некоторые свидетельства о великих признаках почти невероятного богатства Египта — как очевидно вытекающие из Химического Кладезя Гермеса, то есть Озимандии гробницы, где от нее только золотой шар на верху был такой величины и ценности, что, по расчёту Диодора, и самого богатого Князя состояние не выдержало бы такой тяжести; пирамиду Мицерина, которая стоила несчётных тысяч талантов; кедровый корабль Сезостриса, который внутри был обит золотом, а снаружи — серебром. Умалчивая о других пирамидах, почётных столпах, монументах, висячих городах и садах, выстроенных протяжением более ста восьмидесяти тысяч шагов, о крепких оборонительных каменных стенах, о прудах невероятной длины и ширины, устроенных для спуска вод Нила близ Мемфиса, и о многом другом внешнего великолепия и величия, что требовало чрезвычайных, из общенародных средств извлечённых и особо царями употреблённых затрат, — всё это служит достаточным свидетельством, что Египетские Цари, или Мудрецы, пользовались Химией как рудником для своих средств; и тогда бы эта земля не имела ни столь прибыльных горных разработок, ни иных промыслов, чтобы черпать из них такие богатства, и не могли бы быть построены двадцать тысяч городов, которые, как повествует Плиний (кн. 5, гл. 1), Египет имел во времена правления Амезиса. Не могло бы быть собрано и то несметное богатство, которое похитил победитель Камбиз, по сказанию Марцеллина (кн. 17), ни то великое сокровище, которое вавилонский Алмамон взял себе из одной из вскрытых пирамид: великолепные смарагдовые сосуды, тяжёлые золотые монеты, ярко блестящие карбункулы и другие драгоценности.
Поэтому, не получится отнять у Гермеса Славу Химии, как первого изобретателя всех Египетских, а следовательно, и Химических наук. Для предотвращения этого мы считаем нужным добавить ещё следующее:
Во-первых, речь Гермеса о скрытых книгах его, переданную в Святой Книге Изиды, а именно: «О святые книги, не сгнивайте, или не погибайте, с тем, что в вас объявлено»; и ещё: «О святые книги о нетленных вещах, вы, получившие от меня ещё и другие дарования, лечением до бессмертия [что есть неоспариваемые действия Тайной Химии], пребывайте всегда не сгнивающими и нетленными, невидимыми и непостигаемыми для всякого.
Во-вторых, особыми свидетельствами, как Химическое Писание Гермеса, которое читали Олимпиодор и Фома Рейнезий, а также Синезий, и читали одно и тоже; находящаяся в библиотеке Короля Французского на греческом языке книга Гермеса «О тинктурах физических»; находящаяся у Стобея речь Гермеса к Изиде и хранящаяся в библиотеке Фомы Ерпения на арабском языке книга Гермеса «О драгоценных камнях».
В-третьих, ясными свидетельствами людей, которые считаются вне подозрений: Афанасий Кирхер говорит, что египтяне называют Химию Герметической Наукой; что у Кедрина и в выписках Евсевия и Африкана даётся Гермесу именование Полиолбий, то есть «безмерно богатый, безмерно благополучный»; что тот же Кедрин пишет, будто Гермес изобрёл природу и приготовление золота, и в другом месте — что Египтяне почитали его подателем богатства и Богом золота.
Что Парацельс считает Гермеса великим Человеком и деда всех философов, а в другом месте — за отца всех мудрых и в Химическом Искусстве; что он же признаёт, что Гермес Трисмегист достиг Тинктуры Мудрых и истинного конца её, что один лишь Гермес владел искусством продолжать жизнь; что Гермес верно сказал, что из трёх существ родились все семь металлов, а также Тинктуры, и приготовление Камня Мудрых; что эти три существа Гермес называет Духом, Душой и Телом, и что, хотя Гермес не объявил, что именно он разумеет под этими тремя существами, он не сделал плохого - лишь умолчал; но сразу в той же книге он полагает, что Дух Гермесов есть Меркурий, Душа — Сера, а Тело — Соль.
Если же из всего этого третья статья, что Гермес основательно знал Химию, получается достаточно хорошей, то мы приступим к доказательству этого с помощью...
IV и последней статьи, т. е. что Гермес совершенно знал Природу и открывающегося в ней всетворящего великого Бога.
Хотя эта статья в наибольшей мере доказывается из предыдущих, поскольку изложено, что Гермес был изобретателем искусства счисления, музыки, мер, веса и торговли, математики, астрологии, судостроительства, политики, медицины, тайной химии — даже всех наук и художеств, а потому необходимо должен был знать Природу и согласное её действие, — однако мы намерены и в этой статье, как в предыдущих, привести особые доказательства:
Во-первых, свидетельства других авторов, а именно: Юлий Фирмик Матерн (кн. 3, гл. 1), где он говорит, что Эскулапий и Анубис [который был первым братом старого Гермеса, внуком молодого Сатурна] при описании рождения мира получили свою Тайну от превосходного Света Меркурия, т.е. Гермеса. Свидетельство Гомера: что Гермес разумел историю творения. Филона и Кедрина: что Гермес знал природу металлов. Евсевия (из «Финикийской библиотеки» и Санхуниатона): что Гермес исследовал природу животных. Ямвлиха («О тайнах египтян»): что мир — единое живое существо, в котором части, хотя и различаются по месту, но в силу единства природы взаимно влекутся друг к другу, что по справедливости можно приписать Мудрости Гермеса. У Евсевия: что он из теологии финикиян полагает началом всеобщего существа мрачный и наполненный Духом воздух, мутное мрачное соединение, а вскоре затем — что из соединения этого Духа и Тела произошёл Мот [что некоторые толкуют как «мокроту»], из которого возникли семена и таким образом — рождение самих вещей, и что это обнаружено объясненным в Толкованиях Тоута, т.е. Гермеса - о Происхождении Мира. У Парацельса: что Гермес во всех природных вещах был весьма сведущ; также что Гермес постигал източник и происхождение всех вещей.
Во-вторых, оставшимися собственными писаниями Гермеса, такими как Смарагдовая Таблица, которая достойна быть предложенной в переводе слово в слово.
Смарагдова таблица Гермеса
О значении и содержании этой Таблицы Парацельс говорит некоему критику о писании Гермеса: «Смарагдова Таблица показывает больше искусства и познания в философии, медицине и магии, нежели ты или твои сотоварищи когда-либо выучить можете». Афанасий Кирхер, хотя и сомневается приписывать эту Таблицу непосредственно Гермесу, смысл её почитает за теорию, или размышление о той превосходной субстанции, которую называют Еликсиром Жизни, Питьевым Золотом и Квинтэссенцией; однако среди такого рассуждения своего он вынужден признать, что в этой Таблице описывается всеобщая способность природных вещей прийти к самому совершенному состоянию и что её можно в равной мере весьма хорошо использовать не только в отношении к земным и металлическим, но и к растительным и небесным вещам, и тем самым не только представляет эту Таблицу как сжатое представление любой естественной науки, но и предполагает теорию, которая таким образом переходит в практику. Почему же Виркер не хочет принимать эту Таблицу за Гермесову? Потому только, что греческие, побывавшие в Египте философы ничего о ней не сообщают, - это опровергается само собой из вышеприведённых свидетельств о скрытности Египетских Мудрецов; о способе скрывать превосходные вещи, среди которых особенно следует выделить Герметику, в пещерах и лабиринтах; о многократных опустошениях и расхищениях Египта. При таких обстоятельствах Таблица могла быть унесена несведущим и с его смертью быть бесследно утрачена; достаточно и того, что уже доказан обычай Египтян писать на столпах и таблицах, а также того, что смарагды, из которых должна была быть сделана эта Таблица, были известны в Египте в достаточно хорошо; грабитель Аль-Мамун нашёл в одной Египетской пирамиде большой сосуд из смарагда; Апион сообщает об одной смарагдовой фигуре высотой в 9 локтей; Теофраст сообщает об одном находившемся в Египте смарагде длиной в 4 локтя и шириной в 3 локтя, а также об одном почётном столпе в храме Юпитера, сделанном из четырёх смарагдов, длиной в 40 локтей, шириной же местами 2, местами 4 локтя; и что смарагды такой величины (поскольку ничего подобного не описано ни в одной из обеих Индий) могли быть, как догадывается Боррихий, сделаны до такого размера Химической Работой. К этому выводу Боррихия привел приведённый в другой статье отрывок из 90-го письма Сенеки о Демокрите, что он знал искусство делать смарагды из расплавленных кремней. И поэтому эта Таблица не только как сделанная из Смарагда, обладает достаточной достоверностью, но и написанное на ней содержание не удивительно, что согласовывается со многими другими дошедшими от Гермеса к философам, через высеченные его слова, из коих наиболее сходное - близ Мемфиса высеченно на камне, что заметил Михаэль Шотт и в переводе гласит: «Небо вверху, небо внизу; звёзды вверху, звёзды внизу; что есть вверху, то есть и внизу: сие пойми — и будешь счастлив», — Кирхер также вынуждён признать, что речения Смарагдовой таблицы — того же содержания, что и Гермесов «Пемандр» и «Асклепий». Итак, мы можем гораздо скорее верить Альберту Великому, Бернарду Канезию и Вильгельму Христофору Кригсману и многим другим в отношении существования этой Таблицы, нежели по правилу Кирхера отрицать её; ибо в противном случае надлежало бы судить, что никогда не существовала и Таблица Изиака Бембина (совершенное, сродно Басне, понятие египетской высокой мудрости), изданная Гервацием по образу её, которая при разорении Мантуи была утеряна и Кирхер ее не видел (как он сетует), однако в 1667 году была увидена Боррихием при дворе герцога Савойского в Турине, благодаря любезности маркграфа Пианецца. Впрочем, мы предоставляем каждому свободу соглашаться или не соглашаться с этим и будем довольны тем, что даже противники должны признать, что содержание этой Таблицы — Герметическое: тем самым полностью удовлетворяется проводимое нами здесь доказательство основательного познания Гермесом Природы. В ещё большее подтверждение этого и второй части обещанного в четвёртой статье доказательства, т. е. о познании Гермесом открывающегося в Природе всетворящего Великого Бога, услышим основательное Учение самого Гермеса из книг его, пусть и собранных по частям старательным Патрицием нижеследующие исповеди. Но прежде мы намерены привести здесь несколько важных свидетельств о содержании этих книг. Ямвлих говорит: «Истинно, что этот путь, ведущий к Богу, преподал учением и описал Меркурий, а пророк Пифис после изъяснял и переводил его царю Аммону; это учение он нашёл в святилище написанным иероглифическими письменами (т. е. знаками птиц и других животных) в египетском городе Саисе, названном так». Лактанций, кн. 1: «Гермес, хотя и человек, однако был острейшего ума и опытнейший во всякой учёности, так что за знание многих вещей и искусств дали ему имя Трисмегист. Он написал книги, и притом весьма многие, принадлежащие к познанию Божественных вещей, в которых исповедует он величие великого и единого Бога и называет Его такими же именами, как и мы — Богом и Отцом». Лактанций, кн. 4: «Но я сомневаюсь, не приблизился ли Трисмегист отчасти к истине (поскольку ему недоставало откровенного Слова Божия), ибо он о Боге Отце и Сыне писал многое, что содержится в святых тайнах». Киприан написал: «Гермес Трисмегист говорит о едином только Боге и исповедует, что Он неизречен и бесценен». ** Подтверждение этих свидетельств мы, согласно обещанию, найдём в преизбытке в вышеупомянутых книгах, следующих далее. Из них мы намерены, дабы подать благосклонному читателю своего рода предвкушение приятного чувствования, привести кое-что о первой книге, называемой «Пемандр», в которой Гермес говорит прямо глубокомысленным образом показывает Творение Мира и гармонии всей Природы; Филипп де Морне сделал превосходное сравнение её с первой книгой Моисея. Это сравнение, ради сохранения нами краткости, мы оставляем на усмотрение каждого. И что же Гермес понимал о Боге их описания Творения, то усматривается также из приведённого сейчас «Пемандра» (§ 86) полностью - там он исповедует единого, святого, премудрого и всемогущего, в Природе открывающегося, от Себя существующего, превыше всего восхваляемого Бога и Отца, Который хочет быть познаваем и через Слово (которое он в § 87 называет Сыном) всё сотворил. Это, а также то, как человек должен познавать Бога — совершенное Добро, и познание себя самого во всех страстях своих, как избавляться от них и приходить к наипростейшему и наичистейшему существу через естественные основные положения (или правила) и проистекающие из них следствия, — насколько далеко может простираться разум, глубокомысленно излагается в многих книгах. Поэтому это можно хорошо разглядеть из следующего ниже очень краткого содержания книг Гермеса, а затем, что важней, из самих этих книг. Мы пожелали на сем остановиться и пожелать благоразумному читателю всякого из этого ценного удовольствия и обильной пользы, и верным способом поручить Его Богу - Единственному начинателю и Источнику всякого блага.***То истинно, без лжи, верно и правдиво, что то, что вверху есть как то, что внизу, и внизу есть как то, что вверху, для произведения чудес одной вещи. И как все вещи произошли от Одного, через разделение Одного, так от одной вещи родились все вещи с помощью приготовления. Отец этой вещи — Солнце, мать — Луна; ветер носил её во чреве своём, кормилица её — Земля. Это есть Начало всякого совершенства во всем Мире. Сила этого совершенна, если это в Землю превратится. Отдели землю от огня, жидкое или нежное от клейкого или грубого, аккуратно с великим пониманием, или предусмотрительностью; оно восходит от Земли в Небо и снова опускается к Земле, и получает себе силу тех вещей, которые вверху находятся, и тех вещей, которые внизу; таким образом ты получишь почет всего Мира, и всякая тьма отвернется от тебя. Это есть сила и крепость всех сил и крепостей, потому что это все жидкие или нежные вещи, которые будут преодолевать, и проникать сквозь все твердые и крепкие вещи. Так Мир был сотворен. Из этого многие чудные происходят приготовления, которые только способны образоваться. Потому я назван кратко великим Гермесом, поскольку я испытывал три части Премудрости, теперь конец тому, что сказал об обработке Золота. Гермес Трисмегист