Сему тексту мы благодарны ресурсу
Alchemy-Texts. Данный ресурс советую использовать всем любителям Алхимии.
Притча, или Загадка Мудрецов
Однажды, проведя многие годы жизни в скитаниях от Арктического полюса до Антарктического, был я, по воле Божией, выброшен на берег некоего великого океана. И хотя свойства того моря были мне довольно хорошо знакомы, я не знал, водится ли близ этих берегов та маленькая рыба Эхенейс, которую и по сей день так усердно ищут люди всякого звания. Но пока я наблюдал за тем, как Наяды и Нимфы резвятся в волнах, утомленный прежними трудами и подавленный множеством мыслей, я был убаюкан тихим ропотом прибоя. И в сладкой дремоте явилось мне дивное видение.
Я увидел древнего Нептуна с трезубцем в руке, поднимающегося из нашего моря; вид его был исполнен почтенного величия. Дружески приветствовав меня, он перенес меня на прекраснейший остров. Остров этот лежал в южном полушарии и вмещал в себя все, что только может понадобиться человеку для пользы и наслаждения. Он казался обителью более приятной и восхитительной, нежели Елисейские поля, описанные Вергилием. Берега его окаймляли зеленеющие мирты и кипарисы. Луга пестрели множеством прекрасных и благоуханных цветов. Склоны холмов были одеты виноградниками, масличными и кедровыми деревьями. Над дорогами сплетались ветви лавров и гранатов, даруя путнику благодатную тень. Равнины покрывали рощи апельсиновых и лимонных дерев. Словом, остров этот являл собою подлинное средоточие земной красоты.
Под одной скалою Нептун показал мне два минерала того острова: золото и халибс (сталь). Затем он провел меня в сад посреди луга, неподалеку расположенный и усаженный великим разнообразием прекрасных дерев.
Среди них он указал мне семь, отмеченных особыми именами; два же из них возвышались над всеми прочими. Одно приносило плоды, сиявшие подобно солнцу, и листья его отливали золотом; плоды другого были белее лилий, а листья походили на чистое серебро. Первое Нептун назвал Солнечным древом, второе — Лунным. Единственное, что трудно было добыть на этом острове, — то была вода. Жители пытались получить ее из источника посредством труб и извлечь из многих иных предметов. Но всякий раз получалась лишь вода ядовитая; единственно же годная для питья была та, что сгущалась из лучей солнца и луны. Хуже всего было то, что никто не мог собрать более десяти частей этой воды. То была вода чудесная, уверяю вас; я видел ее собственными глазами и осязал руками ее ослепительную белизну, превосходившую самый яркий блеск снега.
Пока я стоял, объятый изумлением, Нептун вдруг исчез из виду, и предо мною предстал высокий муж, на челе которого было начертано имя Сатурн. Он взял сосуд и зачерпнул десять частей той воды, в которую затем опустил плод с Солнечного древа; и плод этот истаял, словно лед в теплой воде.
Тогда я обратился к нему с вопросом: «Владыка, я вижу вещь удивительную. Воды так мало; и однако же плод этого древа поглощается ею от слабого тепла. К чему все это?»
Он милостиво отвечал: «Сын мой, истинно, вещь эта чудесна. Но вода сия есть вода жизни и обладает такою силою возвышать качества этого плода, что впоследствии он, без всякого сеяния и насаждения — одним лишь своим благоуханием — преобразит оставшиеся шесть древ в собственную свою природу. Более того, вода эта для плода есть как бы жена: плоды этого древа нигде не могут подвергнуться гниению, кроме как в этой воде; и хотя плод сам по себе дивен и драгоценен, — когда он гниет в этой воде, из гниения его рождается Саламандра, выносящая огонь; кровь ее драгоценнее всех сокровищ мира и обладает силою оплодотворять шесть древ, подобных тем, что ты здесь видишь, и делать плоды их слаще меда».
Тогда я спросил: «Владыка, как же это совершается?»
Он отвечал: «Я уже сказал тебе, что плоды Солнечного древа живы и сладки; но в то время как плод, варимый в этой воде, может оживотворить лишь одну часть, по завершении варения своего он может оживотворить и тысячу».
Я же спросил, варят ли этот плод в этой воде на сильном огне и как долго.
Он ответствовал: «Вода эта обладает внутренним огнем, и когда ему помогает непрестанное внешнее тепло, она истребляет три части собственного своего тела вместе с телом этого плода, пока не останется лишь невероятно малая частица, которая, однако, заключает в себе чудеснейшую силу. Мудрый Мастер варит сие сперва семь месяцев, а затем еще десять. Меж тем, на каждый пятидесятый день, можно наблюдать многоразличные явления».
Снова я просил его сказать, варят ли этот плод в нескольких водах и прибавляют ли к нему что-либо.
Он отвечал: «Нет воды ни на этом острове, ни во всей стране, кроме одного этого рода, которая могла бы должным образом проникнуть в поры этого плода; и да будет тебе ведомо, что и само Солнечное древо произросло из этой воды, собираемой магнетическим притяжением из лучей Солнца и Луны. Вот почему плод и вода обнаруживают столь удивительную симпатию и соответствие. Если бы к воде примешали какое-либо постороннее вещество, сила ее лишь умалилась бы. Посему ничего не следует класть в воду, кроме этого плода. По сварении своем плод обладает жизнью и кровью, и кровь его заставляет все бесплодные древа приносить те же драгоценные плоды».
Я спросил, добывается ли эта вода каким-либо тайным способом или же ее можно найти повсюду.
Он отвечал: «Она встречается повсюду, и никто не может жить без нее, но наилучшей она бывает тогда, когда извлечена посредством нашего Халибса (стали), который находится во чреве Овна. Если же ты спросишь, каково ее применение, я отвечу, что до совершения должного варения она есть смертельный яд, после же оного становится Великим Лекарством и дает 29 гранов крови, каждый из коих производит 864 плода Солнечного древа».
Я спросил, можно ли еще более усовершенствовать сие вещество.
«Мудрецы говорят, — отвечал он, — что его можно умножить сперва до десяти, затем до ста, потом до тысячи, затем до десяти тысяч раз против собственного его количества, и так далее».
Я спросил, известно ли той воде какое-либо особенное имя.
Он же воскликнул громким голосом: «Немногие знают его, но все видели ее, и видят, и любят; у нее много имен, мы же называем ее водою нашего моря: вода, которая не мочит рук».
«Употребляют ли ее для какой-либо иной цели? — спросил я. — И рождается ли что-либо в ней?»
«Всякая сотворенная вещь, — отвечал он, — пользуется ею, но незримо. Все вещи обязаны ей своим рождением и живут в ней. Собственно говоря, ничто не находится в ней, хотя сама она смешивается со всем. Усовершенствовать ее нельзя ничем, кроме плода Солнечного древа, без коего она бесполезна в сем делании».
Я уже готов был просить его говорить еще яснее, как вдруг он начал взывать столь громким голосом, что я пробудился от сна, и Сатурн, вместе с надеждою получить ответы на мои вопросы, исчез безвозвратно.
Довольствуйтесь же тем, что я вам поведал, и будьте уверены, что говорить яснее невозможно. Если вы не поняли сказанного мною, вам никогда не постичь писаний других философов.
Спустя некоторое время я вновь погрузился в глубокий сон и увидел Нептуна, стоявшего подле меня и поздравлявшего меня с нашей счастливой встречей в Саду Гесперид. Он поднес ко мне зеркало, в коем я узрел всю Природу разоблаченной. Обменявшись с ним несколькими словами, я поблагодарил его за то, что он привел меня в сей прекрасный сад и представил обществу Сатурна; и я усердно просил его разрешить те затруднения и сомнения, которые Сатурн оставил неразъясненными.
«Например, — сказал я, — я читал и верю, что для всякого акта порождения потребны мужское и женское начала; меж тем Сатурн говорил о порождении через помещение плода Солнечного древа в воду, или Меркурий Мудрецов. Что он разумел под этим? Как владыка моря, я знаю, что вам ведомы сии вещи, и умоляю вас ответить мне».
Он сказал: «То, что ты говоришь об акте порождения, верно; и однако же ты знаешь, что черви производятся иным способом, нежели четвероногие, а именно — через гниение, и место или земля, в коей происходит сие гниение, суть женское начало. В нашем веществе Матерью является та вода, о коей столь много было сказано, и порождение ее происходит через гниение, на манер червей. Посему Мудрецы называют его Фениксом и Саламандрой. Порождение его есть скорее воскресение, нежели рождение, и по сей причине оно бессмертно или неразрушимо. Все же, что зачинается от двух тел, подлежит закону смерти; но жизнь сего плода есть отделение от всего, что есть в нем тленного. То же и с Фениксом, который сам собою отделяется от своего тленного тела».
Я спросил, не является ли сие вещество составным по своей природе.
«Нет, — отвечал он, — есть лишь плод Солнечного древа, который помещают в воду, причем воды должно быть вдесятеро против плода. Верь, что то, что было открыто тебе здесь во сне Сатурном, по обычаю нашего острова, есть не сон, но светлая действительность, которая выдержит испытание ярким дневным светом».
С этими словами он внезапно покинул меня, не став слушать дальнейших моих вопросов; и я пробудился и обнаружил себя дома, в Европе. Да ниспошлет вам Бог, благосклонный читатель, полное истолкование моих сновидений! Прощайте!
Триединому Богу хвала и слава!